<?xml version="1.0" encoding="windows-1251" ?> 
  <rss version='2.0' xmlns:content='http://purl.org/rss/1.0/modules/content/' xmlns:wfw='http://wellformedweb.org/CommentAPI/' xmlns:dc='http://purl.org/dc/elements/1.1/' xmlns:atom='http://www.w3.org/2005/Atom'>
    <channel>
      <title>Глобальная альтернатива - Статьи</title>
      <link>http://aglob.info/</link>
      <docs>http://blogs.law.harvard.edu/tech/rss</docs>
      <atom:link href='http://aglob.info/rss_a_wt.php' rel='self' type='application/rss+xml' />
      <generator>Self-created application</generator>
      <description>Глобальная альтернатива</description>
      <copyright>Comrade Frankenstein</copyright>
      <language>ru-ru</language>
      <managingEditor>2084-trn@ukr.net (Chubatyj Vitalij)</managingEditor>
      <webMaster>2084-trn@ukr.net (Chubatyj Vitalij)</webMaster>
      <item>
        <title>Предварительные итоги</title>
        <link>http://aglob.info/readarticle.php?article_id=2595</link>
        <guid>http://aglob.info/readarticle.php?article_id=2595</guid>
        <description><![CDATA[Для политиков нет ничего лучше, чем маленькая победоносная война. Беда в том, что на практике очень часто она оборачивается затяжным и бессмысленным кровопролитием. Однако на сей раз все обошлось.Несомненно, события на границе Грузии и Южной Осетии развивались стихийно, однако все вовлеченные в конфликт стороны к ним готовились. Эти планы могли так и остаться в армейских сейфах, но, как только была пройдена точка невозврата, все штабные заготовки пошли в дело. То, что военное столкновение между Россией и Грузией неминуемо окончится катастрофой для последней, было понятно с самого начала.Точно так же понятно, что главной политической жертвой произошедшего и главным виновником случившегося оказывается Михаил Саакашвили. Ведь именно он, приняв решение о начале полномасштабной военной операции против Южной Осетии, превратил пограничный конфликт в настоящую войну.Саакашвили не стал современным Наполеоном или Александром Македонским – кто бы сомневался! Тем не менее действия грузинского президента были далеко не столь абсурдны, как может показаться на первый взгляд. После визита Кондолизы Райс в Тбилиси он явно чувствовал за спиной поддержку США, хотя вполне возможно, что обещания, которые он получил от американского руководства, были двусмысленны. Эту двусмысленность, однако, грузинский лидер надеялся обратить себе на пользу. Судя по всему, расчет делался на то, что грузинские войска смогут захватить Цхинвали за полтора-два дня, раньше, чем в Москве смогут принять какое-то решение. Ожидалось, что в Кремле начнут совещаться, звонить в Вашингтон, анализировать ситуацию, а затем окажутся перед свершившимся фактом. Не воевать же с американцами, которые стоят за спиной Грузии, из-за какой-то Осетии!Между тем получилось совершенно наоборот. Российские миротворческие части вступили в войну уже к исходу первого дня. В самом ли деле их первыми атаковали грузины, или наши генералы просто искали повод, чтобы нанести удар, точно узнать невозможно, да это по большому счету и не имеет значения. Существенно то, что расчет грузинской стороны провалился. Надеяться на поддержку США больше не приходилось. Теперь уже в Вашингтоне задавались вопросом: не воевать же с Россией из-за какой-то Грузии?!Дипломатическая критика Москвы и негативные статьи в западной прессе значения уже не имели. Если правительство послало армию воевать, оно вряд ли остановится из-за нескольких газетных статей. Тем более что и западная пресса была далеко не единодушна.Критика России была почти повсеместной, но она перемежалась с резкими высказываниями в адрес руководства Грузии и ироническими замечаниями по адресу администрации Буша.Итак, кто выиграл, кто проиграл?То, что Россия выиграла, – несомненно. Другое дело, что эта победа ни одну из наших проблем не решит. Цена на нефть продолжает падать, курс акций снижается, а разгром грузинской армии все же не сравнить с победами Кутузова или Суворова.А вот поражение Америки будет иметь далеко идущие последствия. Впервые на глазах у всех Вашингтон оказался не в состоянии прийти на помощь своему клиенту. Грузия в течение последних лет была самым лояльным союзником США в регионе. В отличие от нейтрального Азербайджана, в отличие от Турции, которая периодически высказывает собственное мнение, расходящееся с мнением американской администрации, Тбилиси всегда и во всем поддерживал не просто Америку, но и конкретно президента Буша. Бросить такого верного союзника в беде – значит заставить задуматься всех остальных.США продемонстрировали полное бессилие в грузинском конфликте, оказались публично унижены и дискредитированы в глазах собственных партнеров и вассалов. Для населения Грузии это может оказаться полезным уроком, хоть и полученным непомерно дорогой ценой. Стоило ли доверять обещаниям США и Запада? Хотя, с другой стороны, а были ли обещания? В конечном счете не Запад обманул грузин, а они сами обманули себя, поверив в «американскую мечту». Если в Грузии, возможно, начинают задумываться о действительной роли США в мире, то в большинстве стран Европы поражение Дж. Буша воспринимается с нескрываемым злорадством.Большая часть англо-американской прессы обвиняет во всем произошедшем Россию, однако это отнюдь не отражает настроения всего общества даже в этих странах. Когда вопрос о российско-грузинском конфликте обсуждался на собрании Stop the War Coalition (крупнейшей английской антивоенной организации), все выступавшие единодушно возложили вину даже не на Грузию, а на Соединенные Штаты.Отсюда вовсе не следует, будто все участники коалиции особенно симпатизируют России. Просто, когда британский министр иностранных дел Дэвид Милибэнд, убежденно защищающий войну в Ираке, осуждает русских за вторжение на территорию суверенного государства, это в его устах звучит не очень убедительно.Еще одним – совершенно неожиданным – победителем на Кавказе оказывается… Франция. Всего две недели назад у нее не было здесь никакой политической роли, а сегодня при ее посредничестве заключается перемирие между враждующими сторонами. Николя Саркози не только выступил посредником между Москвой и Тбилиси.Подобное посредничество предполагает долгосрочное присутствие в регионе. Ведь нужно будет следить за выполнением соглашений, обсуждать нерешенные вопросы. Раз прибегнув к посредничеству Франции, обе стороны будут технически обречены обращаться к ней всякий раз, когда возникнут дискуссии по поводу подписанного при ее участии соглашения. Однако главное даже не это, а то, что Франция (и возможно, ее ближайшие партнеры по Евросоюзу) не просто получила новую роль на Кавказе, но и получила ее безо всякого участия США, независимо от них, даже в пику американцам. Это еще один неожиданный, хотя по-своему логичный, поворот событий.Саркози в рамках французской политики считается проамериканским деятелем. Но именно он по иронии судьбы проявил инициативу, которая резко противопоставляет Францию Америке. Даже если в инициативе президента Саркози нет ничего антиамериканского, сам по себе успех Франции на фоне провала США выглядит своего рода вызовом.Наконец, есть еще одно совершенно неожиданное, но, на мой взгляд, крайне позитивное последствие кавказского конфликта: Россию в ближайшее время не примут в ВТО. Об этом заявили представители действующей американской администрации, про это еще более резко сказал Барак Обама, и нет оснований думать, будто позиция русофоба Маккейна окажется по данному вопросу более мягкой.Украина уже и так дала понять, что будет препятствовать вступлению России во Всемирную торговую организацию, а от Грузии теперь ждать особенной сговорчивости во время торговых переговоров не приходится. Тем более что запрет на продажу грузинских вин на нашем рынке до сих пор не снят (а жаль!).Американские политики, которые искренне верят в свободный рынок, препятствуя нашему вступлению в ВТО, несомненно, думают наказать Россию. Однако вольно или невольно они совершают по отношению к отечественной промышленности настоящее благодеяние. Каждый день отсрочки вступления в ВТО равнозначен тысячам спасенных рабочих мест. Особенно важным это становится сейчас – в условиях мирового кризиса. Настежь открывать свои рынки в период глобального спада – ничего хуже просто быть не может.Теперь, когда вопрос отложен на неопределенное время, есть основания надеяться, что наша промышленность получила очередную передышку, возможно, на несколько лет. А там кто знает: вдруг к концу десятилетия ВТО и вовсе развалится?http://www.vz.ru/columns/2008/8/18/197598.html]]></description>
        <pubDate>Tue, 19 Aug 2008 23:43:51 +0300</pubDate>
        <category>Международная политика</category>
      </item>
      <item>
        <title>Дурной пример</title>
        <link>http://aglob.info/readarticle.php?article_id=2594</link>
        <guid>http://aglob.info/readarticle.php?article_id=2594</guid>
        <description><![CDATA[Грузия решительно осудила действия России в Чечне. Россия подвергла жесткой и принципиальной критике действия НАТО по отношению к Сербии.Затем грузинские власти попытались сделать в Южной Осетии то же, что российские – в Чечне. А Москва решила поступить с Грузией так же, как НАТО поступило с Сербией.Дурной пример заразителен. Когда российские дипломаты жаловались, что после того, как лидеры Запада признали независимость Косова, нет больше норм международного права, они как в воду глядели – не прошло и года, как те же нормы были проигнорированы их собственным правительством. Писаное право сменилось прецедентом и обычаями. А с этой точки зрения политика Москвы в Осетии вполне обоснована. Есть государство, пусть никем (включая Россию) и не признанное. Оно фактически превратилось в наш протекторат. Как можно позволить кому-то нападать на него?Москва ссылается на здравый смысл и волю населения Южной Осетии. Тех жителей территории, которые эту коллективную волю не разделяли, оттуда давно выгнали (так же, как это было в Чечне). Грузия, подобно Сербии, апеллирует к истории. В конечном счете, ни то, ни другое никакого значения не имеет – всё решает сила.Разумеется, в Тбилиси это тоже понимали, когда решались, взяв пример с Москвы, провести операцию по восстановлению конституционного порядка. И надеялись не только на превосходство собственной армии над осетинами, но и на поддержку Америки. Захватить южноосетинскую столицу Цхинвали можно было бы за два дня, пока в Москве совещались бы, консультируясь с Вашингтоном. Этот план был почти выполнен, но как часто бывает, реально значимые решения приняли не чиновники в Кремле, а полевые командиры на местах: пока начальство совещалось, российские миротворческие части, расквартированные в Южной Осетии, вступили в бой, получили поддержку с воздуха и по факту превратили грузино-осетинский конфликт в русско-грузинскую войну.И тут грузинскую элиту (как, впрочем, и общество) постигло ещё одно глубокое разочарование. Америка вовсе не собиралась защищать Грузию. Да, Соединенные Штаты собирались использовать Грузию в качестве противовеса России, в качестве поставщика солдат для Ирака, в качестве дипломатического союзника в Организации Объединенных Наций. Но это вовсе не значит, будто Грузия могла использовать Америку в каком бы то ни было качестве.Право сильного означает, что сильные свободны от всяких обязательств по отношению к слабым. Вернее, эти обязательства выполняют тогда, когда это выгодно. Россия, например, выполнила свои обязательства, формальные и неформальные, по отношению к Южной Осетии. Основание для вмешательства – вполне в духе американской пропаганды: защита интересов своих граждан.Вообще-то в Цхинвали живут весьма своеобразные российские граждане. Каким образом они массово получили гражданство в условиях, когда его не могут добиться многие люди, годами живущие и работающие в России, остается загадкой. Жители Цхинвали не платят российских налогов и не служат в нашей армии. Они вообще не имеют по отношению к российскому государству никаких обязанностей, только права. С миллионами таких же граждан, живущих на обширных пространствах Отечества, государство не слишком считается и не очень задумывается над тем, что бы предпринять для защиты их прав.Однако с формальной точки зрения всё верно. Защищать своих граждан надо. Просто, если бы отечественные начальники проявляли больше заботы о своих подданных у себя дома, слова о необходимости защитить «наших людей» в Цхинвали звучали бы более искренне.Военные не слишком задумываются о дипломатических и правовых тонкостях, они просто знают, что у них есть превосходящая огневая мощь, которую надо использовать. Грузинская армия применила эту мощь по отношению к осетинам, обрушив артиллерийский огонь на Цхинвали. Спустя несколько дней удары обрушились уже на Грузию.Генералы объясняли любопытствующим журналистам, что бомбили и обстреливали только военные объекты. Вероятно, они, в самом деле, отдавали именно такие приказы. Вопрос о том, куда на самом деле падают бомбы, генералов уже не касается. Даже пресловутые «умные» бомбы XXI века отличаются удивительной способностью принимать жилые кварталы за вражеские фортификации.После очередного заявления российских генералов о том, что в Грузии бомбили только военные объекты, западное телевидение показывало разрушенные дома мирных жителей в Гори. Они выглядели точно так же, как разрушенные осетинские дома Цхинвала, показанные по российскому телевидению.Автор - руководитель Института глобализации и социальных движений. Специально для «Евразийского Дома»http://www.eurasianhome.org/xml/t/opinion.xml?lang=ru&amp;nic=opinion&amp;pid=1182]]></description>
        <pubDate>Thu, 14 Aug 2008 22:26:24 +0300</pubDate>
        <category>Международная политика</category>
      </item>
      <item>
        <title>Ловушка</title>
        <link>http://aglob.info/readarticle.php?article_id=2593</link>
        <guid>http://aglob.info/readarticle.php?article_id=2593</guid>
        <description><![CDATA[Война в Южной Осетии, кроме политического измерения, вполне укладывается в некоторые экономические закономерности, о которых, конечно, нельзя думать на передовой, но которые, тем не менее, существуют.Чертовски трудно обмануть статистику. Совсем недавно в очередной колонке в газете ВЗГЛЯД я написал, что в соответствии со статистическими закономерностями, подсчитанными выдающимся экономистом Николаем Кондратьевым, кризисный перелом глобальных хозяйственных циклов сопровождается ростом числа военных столкновений. А затем высказал надежду, что в грузино-осетинском и грузино-российском противостоянии у сторон хватит здравого смысла, чтобы не умножать эту кровавую статистику.Увы, тщетные надежды. Статистические закономерности в очередной раз восторжествовали над гуманистическими иллюзиями. А тут еще и август наступил. На Кавказе опять принялись стрелять, используя весь накопленный арсенал – танки, бронемашины, пушки, установки залпового огня и штурмовую авиацию.Мировой экономический кризис действительно перешел в новую стадию – начали падать цены на сырье, включая, естественно, и нефть. Причем на этом этапе кризиса участники хозяйственной деятельности попадают в своеобразную ловушку. С одной стороны, цены на сырье уже снижаются, вызывая нестабильность на рынках, подрывая доверие к акциям соответствующих компаний, усиливая беспокойство экспертов и политиков в странах, поставляющих нефть и другие ресурсы на мировой рынок. А с другой стороны, на фоне спекулятивного роста предыдущих лет цены всё равно остаются достаточно высокими, их снижение на несколько процентов не дает желаемого облегчения покупателям. Спад производства и потребления в ключевых странах продолжается, компании одна за другой объявляют о программах экономии, сокращают лишних сотрудников, отказываются от второстепенных расходов.Для предприятий, повышающих эффективность использования средств, это, может, и хорошо, только сокращение бюджетов и жесткая экономия одних оборачивается потерями других. Кто-то теряет работу, кто-то теряет заказы на поставку товаров, оказавшихся ненужными. Если вы снижаете бумагооборот в офисе, это хорошо и с точки зрения экологии, и с точки зрения бюрократии. Но вряд ли это вызовет восторг у вашего поставщика бумаги.Меня всегда волновало, как срабатывают на практике кондратьевские закономерности. Ну, ведь не может же такого быть, чтобы начальственные персоны в Тбилиси и Цхинвали, почитав очередной отчет о состоянии мировой экономики, дружно решили: судя по состоянию конъюнктуры мирового рынка, сейчас нам самое время пострелять друг в друга. Однако что-то витает в воздухе, какая-то психологическая зараза. Общая нервозность и неуверенность в будущем, агрессивность растерявшихся спекулянтов и подавленные панические страхи бизнесменов начинают проникать в сферу политики и государственного управления, определяя поведение государственных мужей.А в тот момент, когда ситуация выходит из-под контроля, когда эскалация напряженности достигает предела, когда политические лидеры оказываются заложниками собственных громогласных заявлений, которыми они пытались успокоить публику и себя самих, последнее решение бывает принято каким-нибудь младшим командиром на переднем крае. Именно он, решив пальнуть через разделительную линию, провоцирует лавинообразный процесс. Передовые отряды получают поддержку второго эшелона, танки и артиллерия приходят на помощь пехоте, в воздух поднимается авиация. По логике хорошей пьесы, ружье, которое висит на сцене в первом акте, в последнем акте пьесы должно выстрелить. На Кавказе стены увешаны оружием. И в течение последнего времени этот арсенал только пополнялся.Если в Тбилиси подумали, что маленькая победоносная война решит все проблемы, то там глубоко ошибаются. Полного масштаба надвигающихся проблем – социальных, политических, экономических – мы даже еще не знаем. И уж тем более не можем предсказать, каким будет их решение и кто – в конечном историческом счете – будет это решение принимать.Грузинское руководство может надеяться обострением конфликта в Осетии привлечь к себе внимание и мобилизовать дополнительную помощь американских спонсоров, но надо помнить, что у американских политиков и без Грузии с каждым днем становится всё больше поводов для головной боли.Но если в Москве кто-то считает, что, придумав правильное наказание для Грузии, мы справимся с нарастающими экономическими и социальными трудностями, то это глубокая иллюзия – куда более серьезная и опасная, чем иллюзия политического обозревателя, понадеявшегося на здравый смысл своих героев.Будущее развитие постсоветского пространства будет зависеть не от перестрелок на Кавказе, не от военных действий на территории непризнанных республик. Состояние экономики предопределит динамику политики. И вполне возможно, что никто из тех, кто разжигает сегодняшние конфликты, не будет пожинать плодов успеха. Если честно, то больше всего в этой ситуации меня заботит не ход боевых действий и даже не политические лозунги, под которыми они ведутся. Просто очень жалко жителей Цхинвали, на голову которых опять падают снаряды, которым приходится в качестве беженцев перебираться в Россию, бросая свои квартиру, работу и образ жизни. И жаль живущих в России грузин, на которых в очередной раз обрушивается волна упреков и неприязни. Они тоже оказываются в психологической ловушке, зажатые между естественной лояльностью к своей родной стране и не менее естественным стремлением быть полноценными жителями (и часто – гражданами России).Постимперское пространство только начало успокаиваться, а удары, нанесенные бывшими братскими народами друг другу в процессе разрушения СССР, казалось, начали забываться. Но вот уже мы наблюдаем очередное обострение – неизбежное и логичное, но от этого не менее трагическое.Общество, живущее по логике мирового рынка, общество, циклы развития которого совпадают с циклами накопления капитала, периодически обречено на подобные потрясения. Это как перепады внешней температуры, внезапно заставляющие болеть и открываться старые, казалось бы, уже заживающие раны. Если вам скажут, что происходящее порождено естественной логикой межэтнического конфликта – не верьте. Почему относительно благополучные 2000-е годы в Закавказье знаменовались хоть худым, но миром? И почему начало мирового кризиса обернулось военно-политическим обострением?Народности не принимают решений, их принимают элиты.И поведение этих элит становится всё менее адекватным.По крайней мере, если считать признаком адекватности уважение к человеческой жизни… http://www.vz.ru/columns/2008/8/11/195197.html]]></description>
        <pubDate>Tue, 12 Aug 2008 01:00:12 +0300</pubDate>
        <category>Международная политика</category>
      </item>
      <item>
        <title>Венесуэла Чавеса: между революцией и прагматизмом</title>
        <link>http://aglob.info/readarticle.php?article_id=2591</link>
        <guid>http://aglob.info/readarticle.php?article_id=2591</guid>
        <description><![CDATA[В нынешнем году главной красавицей планеты признали девушку из Венесуэлы. Победительницей конкурса «Мисс Вселенная – 2008», который прошел на курорте Нячанг во Вьетнаме, стала 22-летняя Дайана Мендоса.В любой другой стране это событие вряд ли имело бы политическое значение. Но Венесуэла – случай особый.Дайана Мендоса – классическая представительница креольской элиты, чья красота контрастирует с внешним видом большинства жителей Каракаса не меньше, чем облик шведа с внешностью индуса. Меньше всего в этническом и культурном смысле она может считаться типичной представительницей Венесуэлы. Традиционная элита в этой стране помешана на конкурсах красоты, которые начинаются с привилегированных школ и являются важнейшим событием общественной жизни в благополучных элитных кварталах, отгородившихся от остальной страны. Подобные конкурсы каждый раз наглядно демонстрируют, насколько элита даже внешне, этнически отличается от большинства населения. Это их идеология, их образ жизни, их принцип. Успех Дайаны – показатель того, насколько, несмотря на все потрясения революции, старая элита сохраняет свои позиции и свой образ жизни в государстве, провозгласившем намерение построить «социализм XXI века».У президента Чавеса, напротив, есть более чем достаточно поводов для беспокойства. Состоявшийся в июле визит лидера Венесуэлы в Москву планировался на куда более ранний срок. Однако был перенесен: венесуэльского президента задержали дома важные и неприятные дела – неудача конституционного референдума, конфликт с Колумбией и разногласия среди его собственных сторонников.Если суммировать происходящее в Венесуэле несколькими словами, то это можно охарактеризовать как кризис революционного процесса. Достижения первых лет правления Чавеса бесспорны, и они не могут быть объяснены исключительно доходами от продажи нефти. Вернее, значение Чавеса для венесуэльского общества состоит в том, что он сумел использовать значительную часть нефтяных доходов в интересах большинства населения.Нефтедоллары и раньше подогревали венесуэльскую экономику, но до прихода к власти нынешнего президента массам от этого золотого дождя почти ничего не оставалось, все оседало в карманах олигархии и коррумпированного чиновничества, которые в лучшем случае готовы были понемногу подкармливать средний класс. Даже простейшие вопросы не решались. Так, Венесуэла, несмотря на изрядные средства, которыми располагало государство, имела крайне отсталую систему образования, часть населения вообще была неграмотной. Трущобы Каракаса были (и остаются) одними из самых ужасных в Латинской Америке, а нищета поражала именно на фоне огромных доходов, которые страна с 1970-х годов получала от нефти.Перераспределительная политика Чавеса дала массам ощущение, что они в своей стране – полноправные граждане, имеющие законные права, что государство о них заботится. Было множество инициатив – от ликвидации неграмотности, распределения продовольствия и бесплатных завтраков в школах до создания специального Женского банка, который помогал представительницам прекрасного пола завести собственный маленький бизнес.Принцип Чавеса состоял в соблюдении формальных демократических свобод, что он в очередной раз продемонстрировал, когда признал неудачные для него результаты референдума. И дело не только в том, что голоса честно посчитали, но и в том, что оппозиция получила возможность свободно вести кампанию. Это не значит, будто в Венесуэле нет эксцессов авторитаризма. Они просто бросаются в глаза – власть явно сконцентрирована в руках президента и его ближайшего окружения.Но это вполне соответствует общим традициям латиноамериканской политики. Политзаключенных в Венесуэле нет, оппозиционные газеты выходят массовыми тиражами, а губернаторы-оппозиционеры остаются на своих местах, несмотря на конфликт с лидером. Во время референдума несколько мэров и губернаторов выразили свое несогласие с Чавесом, который тут же обозвал их контрреволюционерами и предателями. И с ними ничего не случилось.Популярность президента остается высокой даже после поражения его конституционных инициатив на референдуме. Так что, казалось бы, волноваться особенно не приходится. Однако реальное положение куда сложнее. Проведя перераспределительные меры, правительство оказалось в стратегическом тупике. У него нет долгосрочной программы.Рассуждения Чавеса о «социализме XXI века» так и не стали конкретным политическим и социальным проектом. По существу, речь идет о продолжении политики, которую левые популисты пытались проводить в Перу в конце 1960-х и в начале 1970-х. Государство мобилизует ресурсы для решения социальных программ, но оказывается не в силах провести структурные преобразования в экономике и обществе.Бедным помогают, но они остаются бедными. Чудовищный разрыв между привилегированной элитой и массами сохраняется. Иными словами, социальное преобразование остается лозунгом, на практике сводясь к помощи малоимущим. А народу, пробудившемуся от апатии благодаря первым успехам революции, хочется большего.Лидеры профсоюзов уже открыто критикуют президента, который в ответ ругает их последними словами – полковник Чавес не отличается сдержанностью в выражениях. Оппозиция, одержав верх на референдуме, воспрянула духом. Даже бывшая жена президента выступила против него, решившись баллотироваться на пост мэра областного города Баркисимето от перешедшей в оппозицию партии Podemos.Власть сталкивается с дилеммой: как в условиях растущей политической напряженности и истекающего президентского срока Чавеса гарантировать необратимость революционных преобразований, одновременно соблюдая все принципы демократии? Конституционные инициативы, вынесенные на референдум, были направлены на ужесточение политического контроля. Обнаружив, что этот путь народ не принимает, президент сменил курс. Авторитарное законодательство отзывается.По отношению к соседней Колумбии враждебные заявления сменились примирительными: Чавес призвал левых партизан из движения FARC сложить оружие и перейти к политической работе. Одновременно он заявил и о примирении с испанским королем, с которым он прилюдно поругался во время встречи иберо-американских наций. Тогда, впрочем, нагрубил именно король. Услышав, что Чавес обзывает бывшего премьера Испании фашистом, король не выдержал и попросил президента «заткнуться».Теперь, если верить Чавесу, они с королем снова друзья. Однако, как бы ни выстраивал президент Венесуэлы свой внешнеполитический курс, как бы ни колебалась генеральная линия, остаются нерешенными главные вопросы. Опасность изоляции республики усиливается на фоне неопределенности, царящей на Кубе. До сих пор Фидель Кастро был важнейшим политическим советником и авторитетом для лидера Венесуэлы. Показательно, что кубинские эксперты, которых довольно часто можно встретить в Каракасе, отнюдь не были сторонниками жесткого курса. Они постоянно рассказывали венесуэльцам об ошибках, допущенных в СССР и на Кубе, призывая не наступать повторно на те же грабли. Они предоставили республике, где элементарно не хватало образованных людей, свои знания и опыт в качестве врачей, инженеров, преподавателей.Теперь, когда Фидель отошел от дел, превратившись из президента республики в колумниста газеты ВЗГЛЯД, будущее самой Кубы выглядит далеко не ясным. В руководстве идет острая борьба. Одни призывают идти китайским путем (политическая жесткость и рыночная либерализация в экономике), другие призывают к совместным с венесуэльцами поискам нового социализма, третьи вообще призывают ничего не менять.На этом фоне одним из наиболее перспективных направлений представляется Чавесу усиление сотрудничества с Россией. Революционная риторика венесуэльского президента вряд ли импонирует кремлевскому руководству, но прагматические резоны толкают две страны к сближению. Оба государства торгуют нефтью. У обоих есть серьезные разногласия с США. Им нечего делить – они географически и исторически слишком далеки друг от друга. А главное, в России есть то, чего так не хватает Венесуэле после разрыва с Соединенными Штатами, – технологии и оружие. Причем оружие простое и дешевое, а технологии – нужные именно в нефтяной отрасли.Надо отметить, что среди сторонников Чавеса сближение с Россией воспринимается далеко не однозначно. Как заметил один из профсоюзных лидеров, «русские капиталисты – все равно капиталисты». Прагматизм политических решений далеко не всегда укрепляет идеологию революции. А идеология играет важнейшую роль в мобилизации масс.Надвигающийся мировой экономический кризис для Венесуэлы станет серьезным испытанием, даже если цены на нефть не упадут так резко, как предсказывают пессимисты. Так что лидеру республики для поддержания стабильности в равной степени важны и надежные внешние партнеры, и поддержка масс внутри страны. Сможет ли Чавес удержать правильный баланс, укрепляя и то и другое, – главный вопрос венесуэльской политики сегодня. http://www.vzglyad.ru/columns/2008/8/4/192824.html]]></description>
        <pubDate>Tue, 05 Aug 2008 17:03:52 +0300</pubDate>
        <category>Левые в мире</category>
      </item>
      <item>
        <title>Караджич под судом. А судьи кто?</title>
        <link>http://aglob.info/readarticle.php?article_id=2590</link>
        <guid>http://aglob.info/readarticle.php?article_id=2590</guid>
        <description><![CDATA[В соответствии с общепринятой политической логикой арест и выдача Гаагскому трибуналу Радована Караджича должны поставить последнюю точку в Балканской драме 1990-х годов. Однако на практике, похоже, происходит совершенно обратное. Сербское общество постепенно привыкло к новой реальности, пережив очередное унижение после провозглашения независимости Косова. Оно смирилось с поражением, предпочтя бесконечной и, как выяснилось, бесперспективной борьбе с Западом отдаленную перспективу интеграции в Европейский Союз. Об этом свидетельствует не только результат президентских выборов, окончившихся в пользу прозападных сил, но и весьма вялая реакция на арест и выдачу Караджича. Лет пять назад подобное событие вывело бы на улицы многотысячные толпы протестующих. Сейчас, несмотря на то, что значительная часть населения воспринимает произошедшее как предательство и расправу с «сербским героем», драться с полицией на улицы вышло всего несколько десятков человек. Сербское общество не признало правоту Запада и отнюдь не прониклось европейскими гуманистическими идеями, но смирилось со своей судьбой. Оно не считает наказание Караджича справедливым, но убеждено в неизбежном торжестве несправедливости, надеясь в качестве компенсации получить место в Европейском Союзе. Короче, общество находится в глубочайшей апатии. И всё же арест Караджича может оказаться серьезной ошибкой нынешней администрации в Белграде. Если там, в самом деле, поверили, будто неспособность сербской полиции разыскать и задержать злодеев (героев) Боснийской войны является главным препятствием для вступления Сербии в Евросоюз, то это свидетельствует лишь о безнадежной наивности нынешних правителей страны. На фоне общего кризиса европейского проекта, после провала референдума в Ирландии и нарастающих противоречий внутри западного сообщества, шансы на вступление туда новых членов являются более чем призрачными. Однако даже в том случае, если бы мечты о «европейском будущем» реализовались, они обернулись бы для сербов таким же горьким разочарованием, как для их более удачливых восточноевропейских соседей. В те самые дни, когда в Сербии решался вопрос о выдаче Караджича гаагскому трибуналу, в Брюсселе решили приостановить помощь, которая полагается в рамках европейских программ Болгарии. Основание – коррупция и несоответствие местной системы власти западным стандартам. Предупреждение было вынесено и Румынии. Обе страны политически предельно лояльны, однако Евросоюз в условиях растущего экономического и политического кризиса просто не может себе позволить удовлетворять аппетиты элит Восточной Европы. Что до остального населения региона, то ему отведена роль дешевой рабочей силы, но и этой рабочей силы нужно всё меньше – падение спроса снижает потребность в рабочих руках. Даже очень дешевых. Стремление купить «хорошим поведением» расположение Запада вполне понятно, но оно отнюдь не укрепляет моральные и юридические основания для суда над Караджичем. Те, кто выдают его суду, те, кто преследовали его и организовали суд, отнюдь не выглядят носителями высоких нравственных принципов, справедливости и гуманности. Героем Караджич может быть лишь в глазах тех, кто по-прежнему живет в категориях позднего средневековья, когда правителя оценивали исключительно по тому, насколько решительно и жестко охранял он интересы собственного государства, не считаясь с человеческими жизнями и нравственными ограничениями. Но даже по этой логике, приписываемой Николо Макиавелли, Караджич не может быть оправдан, ибо потерпел поражение. Победителей не судят. Но он был побежден, а потому оказался под судом вполне закономерно. Вопрос не в том, насколько виновен Караджич, а в том, насколько морально состоятельные его судьи. За убийства жителей города Сребряницы ответят Караджич и, скорее всего, его сподвижник генерал Радко Младич. За убийства сербов в Хорватии никто не ответил. Политические лидеры хорватских и боснийских убийц, в отличие от убийц сербских, избежали суда. А совсем недавно был демонстративно оправдан один из лидеров албанского националистического движения в Косово, которого сербы обвиняют в массовых убийствах. Не удивительно, что сербское общество не верит в беспристрастность западного правосудия. За бомбардировки Боснии и Сербии должны отвечать Билл Клинтон и Тони Блэр, но никому даже в голову не придет поставить вопрос о суде над этими респектабельными политическими деятелями.  Когда сербские отряды заняли Сребряницу, там находился голландский миротворческий батальон. Единственной задачей этого батальона была как раз защита мирного населения, но именно от этого дела его командиры устранились, предоставив сербам и мусульманам разбираться между собой. Задним числом это вызвало скандал в Голландии, но никто из военного руководства страны так и не пошел под трибунал, хотя в военных условиях за такое несоблюдение долга командиров в прежние времена расстреливали. Караджичу в Голландии предстоит провести много лет в сравнительно комфортабельной камере, препираясь с обвинителями и доказывая свою невиновность. Бывший президент Сербии Слободан Милошевич так и умер в Гааге, не дождавшись приговора. Вряд ли ситуация с Караджичем будет иной. Трибунал не только несправедлив, но и неэффективен. Родственников боснийских мусульман, мечтающих о возмездии, в конечном счете, ждет такое же разочарование, как и сербов, которые видят в Караджиче своего героя. Начинающийся процесс принесет только одно: он будет постоянно сыпать соль на раны, доказывая незавершенность и неразрешенность балканского конфликта, несостоятельность европейской политики в отношении региона и недееспособность тамошних правящих кругов. В известном смысле, Караджич уже сам себя наказал. Годами жить под чужим именем, скрываясь от преследования, сменить не только фамилию, но фактически собственную личность, превратившись в другого человека, разве это участь, которую можно кому-нибудь пожелать? А избранный им род деятельности явно свидетельствует о стремлении не только порвать со своим прошлым, но и искупить его. Может быть, было бы лучше оставить Караджича в Белграде заниматься врачеванием в качестве гуру «альтернативной медицины»? Автор - руководитель Института глобализации и социальных движений. Специально для «Евразийского Дома» 31.07.2008 http://www.eurasianhome.org/xml/t/opinion.xml?lang=ru&amp;nic=opinion&amp;pid=1168]]></description>
        <pubDate>Mon, 04 Aug 2008 00:10:37 +0300</pubDate>
        <category>Мировое правительство</category>
      </item>
      <item>
        <title>Российская молодежь в политике: июнь 2008 года</title>
        <link>http://aglob.info/readarticle.php?article_id=2589</link>
        <guid>http://aglob.info/readarticle.php?article_id=2589</guid>
        <description><![CDATA[Как мы и прогнозировали в конце мая 2008 года, июнь оказался месяцем значительной активности для внесистемных и непарламентских политических организаций, в том числе молодежных. Впрочем, об уходе на летний отдых активистов пропрезидентских молодежных объединений тоже говорить не приходится – прежде всего, потому, что для них июнь прошел под знаком подготовки к июльским молодежным лагерям.Один из наиболее заметных информационных поводов июня в области молодежной политики связан как раз с прокремлевской организацией. 27-28 июня в Москве прошел съезд «Молодой гвардии Единой России», широко освещенный ведущими СМИ, в том числе федеральными телеканалами. Кадровые решения съезда в целом легко прогнозировались. Ушел из руководящих органов МГЕР Иван Демидов, а другой видный функционер, Андрей Турчак, войдя в Координационный Совет организации, сохранил за собой лишь руководство Общественным Советом, несущим в большей степени представительские функции. Председателем Политсовета МГЕР стал депутат Законодательного Собрания Челябинской области Руслан Гаттаров, а Координационного Совета – депутат Смоленского областного ЗС Артем Туров. Прежний председатель ПС Надежда Орлова (одна из наиболее заметных публичных фигур МГЕР) перешла в КС, став координатором программы «Я гражданин». Для нее это можно считать некоторым понижением (хотя большая часть реальных полномочий в МГЕР сосредоточена именно в КС). Это можно объяснить тем, что довольно резкий православно-патриотический уклон ее публикаций и выступлений вызвал в партийном руководстве неоднозначную реакцию. Кстати, выступавший с таких же позиций Иван Демидов и вовсе покинул руководство МГЕР.В целом у «молодых единороссов» произошла смена поколений руководства. Представители МГЕР заявили, что не будут «уходить с улицы, которую с таким трудом завоевали» – то есть, как мы и прогнозировали, они не отказываются от политических уличных акций (возможно, в числе прочего, и акций против оппозиции). Что касается избирательных кампаний, то теперь «младоединороссы» делают упор на создание молодежных избирательных штабов на выборах всех уровней. А вот лозунг о «20%-ной квоте» в списках «Единой России» для молодежи заменен призывом «избрать 20 тысяч молодых депутатов». Несмотря на безусловное лидерство среди молодежных организаций по численности собственных депутатов, МГЕР на выборах в Госдуму РФ и большинства региональных парламентов так и не добилась 20%-ной квоты среди избранных парламентариев. В списках «Единой России» (в рядах которой имеется огромное количество статусных фигур!) добиться такого представительства молодежи было действительно трудно: столь обширная квота явно вызывала сопротивление как более заслуженных политиков, так и партаппарата. Так что приток молодых «единороссов» в региональные парламенты в ближайшем будущем может еще сократиться.МДАД «Наши» активно развивает православно-церковное направление деятельности. «Наши» предложили своих добровольцев на роль преподавателей курса «Основы православной культуры» в средней школе. Кроме того, движение активно вмешалось в конфликт внутри Русской православной церкви вокруг деятельности приобретшего скандальную известность Чукотского епископа Диомида (по взглядам примыкающего к радикальным национал-монархистам), проведя во время работы Архиерейского Собора пикеты против опального иерарха и его сторонников. Чрезвычайное внимание «Наших» к подобной тематике, по-видимому, вызвано в первую очередь желанием укрепить контакт с усиливающейся РПЦ – в неспокойной обстановке перестановок в коридорах власти, когда неизвестно, насколько сильна будет поддержка МДАД. Кроме того, «Наши» стремятся расширить свои возможности доступа в школы в целях проведения работы по рекрутированию учащихся в свои ряды под прикрытием «преподавания ОПК».Все это, как и инициатива «Наших» сделать традиционный лагерь на «Селигере» «лагерем молодежных бизнес-проектов и инноваций», свидетельствует, что МДАД не оставила претензий на роль «квази-комсомола». Официальное назначение бывшего лидера «Наших» Василия Якеменко на должность главы Федерального агентства по молодежной политике сохраняет за ними определенные возможности реализовать такие амбиции хотя бы частично.Продолжает проявлять активность, приобретая дополнительный политический вес, «Россия молодая». Именно «Румол» наиболее шумно засветился в СМИ после прошедшей 19 июня закрытой встречи первого замглавы Администрации Президента РФ Владислава Суркова с лидерами прокремлевских молодежных движений, где обсуждалась ситуация во внутренней политике. На этой встрече, по сообщениям журналистов, лояльной молодежи было предложено «предотвратить ссору Медведева с Путиным». Кроме того, следует обратить внимание на сообщение о круглом столе в Астрахани с участием представителей региональных отделений «РМ» и «Деловой России», где было решено создать совместный проект по выделению гранатов молодым бизнесменам. Кстати, контакты «Румола» с «делороссами» отмечались и ранее.Отдельно следует сказать о Евразийском союзе молодежи, 3-й съезд которого состоялся 30 июня в столице Южной Осетии Цхинвале. На съезде присутствовали «младоевразийцы» не только из России и Южной Осетии, но и из Украины, Молдавии, Казахстана, Турции, Франции, Италии и Сербии. Представители ЕСМ сделали ряд радикальных заявлений. Объявив о поддержке «патриотического режима Путина и Медведева» в борьбе с «внутренними врагами» (прозападными неправительственными организациями и близкими к ним экспертами) и «внешними угрозами» (НАТО и его союзниками), они заявили о намерении организовать «народную революцию» на Украине и «отправить в Южную Осетию, Абхазию и Лезгистан (часть Азербайджана, где проживают лезгины – прим. МИАЦ СКМ РФ) тысячи добровольцев с оружием в руках». Кавказ вообще был объявлен «зоной особого внимания ЕСМ».Кроме того, в структурах ЕСМ создана Служба информации и разведки «для противодействия СБ Украины и СВР Грузии». Позже, на пресс-конференции в Москве, посвященной данному съезду, представители ЕСМ объявили себя «единственной эффективной неправительственной организацией России в странах СНГ». Судя по всему, ЕСМ и собирается сосредоточиться в основном на противостоянии с внешними угрозами России, занимая при этом весьма радикальную позицию и добиваясь, в том числе, признания со стороны кремлевских аппаратных структур.Таким образом, вопреки представлениям многих экспертов, тенденции первых месяцев президентства Дмитрия Медведева показывают, что ведущие молодежные пропрезидентские организации вовсе не будут «закрыты» в ближайшем будущем, а продолжат свою работу. При этом, ввиду полного исчезновения угрозы «цветной революции» в России, приоритеты их деятельности меняются. Противодействие оппозиционным организациям несколько отступает на второй план, хотя и не исчезает вовсе, как прогнозировали многие наблюдатели. Зато возвращается в повестку дня тема, актуальная для пропрезидентского молодежного движения в 2003-2005 годах: борьба за статус «квази-комсомола», т.е. структуры, которая сможет проводить государственную молодежную политику, ведать организацией досуга молодежи и осуществлять социальные и экономические проекты государственного значения в отношении молодежи (хотя бы частично). Кроме того, особенно большое значение в деятельности молодежных движений приобретает внешнеполитическая тематика, а также ряд новых специфических направлений – «православно-церковная» активность – у «Наших» и МГЕР, борьба с сектами и нетрадиционными религиями – у «РМ» и «Местных».Особого внимания в июне заслуживала развернувшаяся борьба за лидерство в партии «Яблоко», непосредственно затронувшая ее молодежные структуры. Самый известный из лидеров Молодежного «Яблока» Илья Яшин оказался в жесткой оппозиции к лидеру партии Григория Явлинскому и его заместителю Сергею Митрохину. В свою очередь, другой сопредседатель «МЯ» Ольга Власова, ориентируясь на Явлинского, выступила против Яшина в борьбе за место в Федеральном бюро партии по квоте фракции «Молодые демократы».В результате «праймериз», прошедших в региональных отделениях «МЯ», были получены противоречивые результаты. По данным официальной Комиссии по проведению праймериз, победил на них Яшин, набравший 12 голосов против 4 у Власовой. Однако, на странице Власовой в «Живом журнале» приведен прямо противоположный итог: 16 голосов у нее против 7 у Яшина. Дело в том, что каждая из сторон не учла результатов сразу из нескольких регионов, высказавшихся соответственно за соперника. При этом, по информации из источников, близких к Комиссии по праймериз, «первичные выборы» в нескольких региональных отделениях, созданных Ольгой Власовой и державших связь с руководством организации только через нее, состоялись 30 мая, когда их заведомо не мог посетить Яшин.Съезд «взрослого» «Яблока» 21 июня по требованию Власовой не признал итоги «младояблочных» праймериз и не включил в Федеральное бюро ни Яшина, ни Власову.Таким образом, если июньский съезд помог избежать раскола «Яблока» хотя бы в ближайшем будущем, то «молодежка» партии (некогда одна из самых активных молодежных организаций России) оказалась в довольно сложном положении. Большинство ведущих региональных отделений «МЯ» поддержало Яшина. Кроме того, если данные, пришедшие из источников, близких к Комиссии по праймериз, верны, и региональные отделения, созданные Власовой, держали связь только через нее, то возникает вопрос: насколько сильны в действительности данные региональные отделения? Опыт конфликтов в молодежных организациях показывает, что подобные действия предпринимаются кураторами региональных отделений в том случае, когда он недостаточно их контролирует, либо сами отделения гораздо слабее, чем он заявляет. Таким образом, Яшин, судя по всему, контролирует наиболее работоспособную часть «МЯ».Однако ясно, что новый глава партии «Яблоко» Сергей Митрохин, недавно заявлявший, что «Яшин наносит вред, и все – пользы от него никакой», скорее всего, попытается сменить руководство «МЯ». Стоит учесть, что в мае сего года заместителем Митрохина на посту председателя Московского городского «Яблока» стал Иван Большаков, бывший глава столичного «МЯ» и один из видных оппонентов Яшина. Теперь, в связи с повышением Митрохина, роль Большакова в конфликте вокруг Молодежного «Яблока» может возрасти.Собственно, политика нового руководства «Яблока» по отношению к своим молодежным структурам может развиваться по двум сценариям. Если «Молодежное Яблоко» будет поставлено под жесткий контроль со стороны партийной верхушки, то должна возрасти роль Большакова – учитывая, что Власова пока показала себя недостаточно харизматичным лидером. В ином случае может быть создана какая-то структура в центральном руководстве «взрослого» «Яблока», которое будет курировать молодежную политику партии и постарается заменить собой «молодежку» – как это недавно произошло в столичном отделении партии. Однако у Яшина есть союзники по «анти-явлинской» оппозиции во «взрослой» партии, так что любой сценарий изменений в партийной молодежной политике чреват серьезным конфликтом.В июне вновь активизировались национал-большевики, организовавшие несколько заметных «акций прямого действия» – прежде всего, в РАО РЖД и в МИДе. Видимо, резкий подъем активности нацболов, как и большинства внепарламентских структур в последние месяцы, связан с желанием показать свою жизнеспособность в «эпоху» нового президента. Такое проявление активности объясняется в том числе стремлением «лимоновцев» подчеркнуть свою роль одной из немногих жизнеспособных структур, представленных в «Национальной Ассамблее», особенно в условиях активизации своих коллег по «НА» – АКМ во главе с Сергеем Удальцовым.Удальцова можно назвать наиболее заметным левым молодым политиком июня. Он стал центральной фигурой в процессе реанимации «Левого Фронта», воссоздавая или создавая впервые его отделения в целом ряде регионов России. ЛФ и АКМ по уровню активности, а возможно, и влияния в «НА», вполне способны потеснить нацболов. В то же время, есть информация, что в ряде сибирских регионов в состав ЛФ вошли представители таких организаций, как ОГФ. Столь тесное сближение с либералами может отрицательно сказаться на отношениях Удальцова с основными структурами левого сегмента политпространства РФ.В конце июня была распространена информация, что может быть создано еще одно объединение независимых левых – своеобразный противовес «Левому Фронту». Костяк этого объединения, судя по всему, могут составить сотрудники Института глобализации и социальных движений (директор – Борис Кагарлицкий) и представители ряда молодежных левых объединений, в том числе СД «Вперед» и РКСМ(б). В то же время, пока неясно, как далеко в действительности готовы зайти представители этих организаций в процессе координации своих действий и насколько они смогут забыть об имеющихся противоречиях (в том числе идеологических) между собой и обязательствах перед другими своими союзниками, не планирующими входить в подобное объединение. Поэтому, если такой проект будет действительно реализован, трудно судить о его будущем и возможной конфигурации.8 июня в столичной гостинице «Космос» состоялась конференция «Новый политический национализм» с участием представителей ДПНИ, «Великой России», РОД и движения «НАРОД». Большинством экспертов это мероприятие связывалось с деятельностью Института национальной стратегии Станислава Белковского и было воспринято как попытка вовлечь самые видные организации националистов в проект «Национальная Ассамблея». Кстати, еще в мае в работу «НА» включился Александр Краснов, руководитель Московского городского отделения «ВР», да и выступления многих прежних противников «Ассамблеи» на конференции в «Космосе» были уже гораздо более лояльными по отношению к «альтернативному парламенту».Интересно, что на этой конференции выступил петербургский национал-большевик Андрей Песоцкий, призвавший собравшихся участвовать в «Маршах несогласных» и в работе «НА». Ранее отношения между ДПНИ и НБП были довольно прохладными. Представители движения «НАРОД» уже принимают участие в работе «Ассамблеи». Однако включение в нее активистов ДПНИ вряд ли выгодно как им самим, так и организаторам «НА» (нацболам в том числе). ДПНИ едва ли сможет занять достаточно сильные позиции в уже сформированной «Ассамблее». А появление среди «депутатов» «НА» «антииммигрантов» наверняка вызвало бы вопросы по крайней мере у части либералов, в нее входящих. Что же касается нацболов, то в лице ДПНИ они приобрели бы сопоставимого по влиянию и амбициям конкурента внутри «Нацассамблеи».Конференция в «Космосе» обострила внутренние конфликты в ДПНИ. В целом подтвердился прогноз, высказанный нами в прошлом месяце: группы Владимира Басманова и Алексея Михайлова («Ёра») не пожелали доводить ситуацию до раскола. Однако откол части активистов от ДПНИ все-таки произошел. Не согласившись с пусть и негативной, но слишком мягкой реакцией Михайлова на итоги конференции «Новый политический национализм», от ДПНИ Поткина откололась часть активистов во главе с Дмитрием Зубовым, назвавших себя «ДПНИ – Русское гражданское общество». Таким образом, произошел еще один разрыв по уже существовавшему для расколов в ДПНИ принципу: группы более радикальных националистов, составлявших массовую основу уличных акций «антииммигрантов», не захотели работать с «респектабельными националистами» из верхушки движения, готовыми к сотрудничеству с либералами.Повторим еще раз и другой наш тезис: идея создания Коалиции националистов пока не выглядит особенно эффективной. Ведь РОД и так уже фактически влился в ДПНИ, «НАРОД» не обладает разветвленной структурой и массовым активом, хоть и раскручен в определенных кругах, а в рядах «великороссов», по данным ряда наблюдателей, после неудачи с регистрацией партии остались практически одни только активисты ДПНИ. Так что такое объединение будет иметь лишь формальный характер.Но даже возможный раскол ДПНИ вряд ли будет смертельным для движения – оно вполне может функционировать и без значительной членской базы, используя приобретший популярность «бренд».Итак, в июне особую активность проявили непарламентские и внесистемные политические объединения. Очевидно, что их желание заявить о себе будет во многом определять политическую жизнь и в новом политическом сезоне. Пока ясно, что наиболее активно развивающимся проектом остается «Национальная Ассамблея», хотя ряд факторов ставит под сомнение ее длительную жизнеспособность. При этом кризис старых участников этих политических проектов дает пространство для развития новым. Так, АКМ вполне способен потеснить «нацболов» внутри «НА». В свою очередь, в либеральном секторе молодежного политического движения ослабление Молодежного «Яблока» может привести к укреплению позиций коалиции «Оборона».19 июля 2008 года]]></description>
        <pubDate>Sun, 27 Jul 2008 21:25:45 +0300</pubDate>
        <category>Молодежь</category>
      </item>
      <item>
        <title>Она обвалилась</title>
        <link>http://aglob.info/readarticle.php?article_id=2588</link>
        <guid>http://aglob.info/readarticle.php?article_id=2588</guid>
        <description><![CDATA[Когда Владимир Путин был президентом, он любил давать простые, немного шокирующие ответы на неприятные вопросы. Что случилось с подводной лодкой? Она утонула. Теперь Путин сидит в кресле премьер-министра, и ему предстоит разбираться не с армией и флотом, а с экономическими проблемами. Владимир Владимирович, что случилось с биржей? Она обвалилась. Обвалилась, вообще-то уже несколько раз подряд, побивая рекорды понижения курсов так же, как раньше ставила рекорды роста котировок. Мировой кризис на России пока сказывается именно в финансовом измерении – цены в магазинах растут, биржи падают, а население недоумевает: что это значит? Есть только отдельные неприятные симптомы. Вот цена на нефть вдруг пошатнулась. Вот очередной отечественный банк пришел в правительство с просьбой отдать ему наши пенсионные сбережения – большая часть российских мужчин до пенсии всё равно не доживет! А банкирам денежки сейчас нужны. Публика на подобные новости реагирует с недоумением. Вроде бы что-то плохое происходит. Но как это нас касается? Обычная жизнь идет своим чередом. Между тем, финансовый кризис, развернувшийся в США, уже продемонстрировал, насколько наивен был либеральный экономический курс, относительно которого существует полный консенсус внутри отечественной элиты, что официальной, что оппозиционной. Резкое падение курса акций американских ипотечных компаний Fannie Mae и Freddie Mac напрямую отразилось на российском Стабилизационном Фонде. Это те самые денежки, которые правительство отказывалось инвестировать в отечественную экономику, пугая нас инфляцией. И откладывало на черный день. Черный день вообще-то ещё не наступил. А вот с деньгами что-то не то случилось. И инфляция каким-то образом всё равно разразилась, несмотря на все усилия Минфина… Аналитики успокаивают публику рассуждениями о том, что до полного банкротства этим компаниям ещё далеко: значит, вложенные в них средства Стабфонда не пропадут. Хотя имевшее место падение курсов на 40% означает, что изрядная часть вложенных денег уже пропала. Вопрос лишь в том, будет потеряно всё или только часть? Обычно неудачи правительства – радость оппозиции. Только кому радоваться? У истоков Стабфонда стоят и действующий министр Алексей Кудрин, и непримиримый враг «кровавого режима» Андрей Илларионов, и нынешний премьер Владимир Путин, и бывший премьер, а сегодня оппозиционер – Михаил Касьянов. Терпит крах не политика власти, а идеология российской элиты. При всей взаимной вражде правительственных чиновников и оппозиционеров, по главным, по-настоящему значимым вопросам экономической и социальной жизни они солидарны полностью. Деловые люди, эксперты, чиновники и интеллектуалы дружно пытаются нам доказать, будто нас мировой кризис не коснется. Во всем мире банки и ипотечные компании с трудом борются за выживание, у нас они будут процветать. По всему миру недвижимость падает в цене, но в Москве и Петербурге она, как ни в чем не бывало, будет расти. Короче, капитализм в одной отдельно взятой стране так же самодостаточен, неуязвим и самобытен, как сталинский социализм во всё той же отдельно взятой стране. Не совсем понятно, правда, зачем российские чиновники и бизнесмены столь рьяно стремились открыть рынки и втянуть нас в глобальную экономику, если сейчас мы собираемся жить какой-то совершенно особой жизнью, не имеющей общего с тем, что происходит во всем остальном мире. Но это, конечно, не главный вопрос. Главный вопрос в том, что мы будем делать, когда всё это рухнет? Зря либералы надеются, что снижение цен на нефть положит конец ненавистному режиму. Оппозиция может взять и удержать власть лишь тогда, когда она способна предложить альтернативу. Политику, отличающуюся от той, что проводило провалившееся правительство. Оппозиция, которая призывает лишь более радикально осуществлять заведомо неудачный курс, не имеет шансов. И в этом, а вовсе не в репрессиях властей, главная слабость всех наших оппозиционеров, с их картонными «Национальными ассамблеями» и малолюдными «Маршами несогласных». Автор - руководитель Института глобализации и социальных движений. Специально для «Евразийского Дома» http://www.eurasianhome.org/xml/t/opinion.xml?lang=ru&amp;nic=opinion&amp;pid=1161]]></description>
        <pubDate>Fri, 25 Jul 2008 00:29:41 +0300</pubDate>
        <category>Экономика</category>
      </item>
      <item>
        <title>Феномен овеществления и его критика Георгом Лукачем</title>
        <link>http://aglob.info/readarticle.php?article_id=2587</link>
        <guid>http://aglob.info/readarticle.php?article_id=2587</guid>
        <description><![CDATA[Имя венгерского философа-марксиста Георга Лукача широко известно в странах Западной Европы, в США, Японии; литература о нём и о его произведениях насчитывает тысячи томов на разных языках – но в России этот выдающийся мыслитель (проживший не один год в СССР) был прочно и надолго забыт. И только в последнее время Лукач «возвращается» к нам: его книги стали вновь издаваться на русском – через десятилетия после своего создания. Так иногда бывает – свет разума, как и свет звёзд, доходит до людей, способных его воспринять, через многие годы, после того как был излучён.  «Habent sua fata libelli» - книги имеют свою судьбу. «История и классовое сознание» - наиболее известное произведение Лукача – книга со своей, весьма непростой судьбой, которая хотя и отличается от судьбы своего автора, тем не менее, тесно с ней связана.  Появившаяся на свет в 1923 году, «История и классовое сознание» вызвала широкий резонанс в интеллектуальных кругах Западной Европы – даже в среде «социалистов» (особенно их правого фланга – сторонников Э.Бернштейна) философия и марксизм считались весьма далёкими друг от друга, а диалектику было принято игнорировать, в лучшем случае – трактовать как абстрактную науку о «развитии вообще» (Каутский, Плеханов). Неудивитель-но, что «Исследования по марксистской диалектике» (второе название книги), утверждавшие диалектический метод в качестве марксистской гносеологии, вызвали значительный интерес.  А в Советском Союзе книга была встречена более чем прохладно: она даже не была полностью переведена – в сборнике Социалистической Академии был опубликован некорректный перевод одной только главы «Овеществление и сознание пролетариата», причём «овеществление» было переведено как «материализация», что, разумеется, в принципе не верно. Сам Лукач был подвергнут резкой критике сразу по двум направлениям. Г.Зиновьевым – с трибуны Коминтерна как «теоретический ревизионист», а с философской кафедры – А. Дебориным (бывшим в то время главным «партийным философом») как «идеа-лист», «вносящий смуту в умы» . После такой разгромной критики Лукач обратился к удалённой от политики области литературной критики и исследованиям по истории гегелевской философии, а его «История» была в СССР надолго забыта. И лишь совсем недавно – в 2003 году появился полный перевод книги на русском языке.  Своей популярностью «История и классовое сознание» во многом обязана проблематике отчуждения, которая в форме «овеществления» служит осно-вой для всей идейной концепции книги. Именно всесторонний анализ отчужде-ния человека, его общественных отношений и сознания определяет актуаль-ность работы Лукача и в современных условиях.  По сути, венгерский мыслитель был первым, кто со времён Маркса обра-тился к указанной тематике. По словам самого Лукача (высказанным в «Преди-словии 1967 года»), «проблема носилась в воздухе» : через несколько лет после появления «Истории и классового сознания» вышла книга «Бытие и время» М. Хайдеггера, вызвавшая многочисленные дискуссии по отчуждению. Через не-которое время проблематика была подхвачена Ж.-П. Сартром (что немало спо-собствовало популярности французского экзистенциалиста и его учеников). Поэтому неудивительно, что к 60-м годам XX века, годам пикового интереса к так называемому «раннему Марксу», увлечения его «Рукописями 1844 года» (что критики назвали даже «вторым пришествием Маркса»), «отчуждение че-ловека было равным образом познано и признано как центральная проблема эпохи, в которой мы живём, и пролетарскими, и стоящими на правых социаль-но-политических позициях, и левыми мыслителями» .  Это была не только профессионально-философская проблема – нет, категория отчуждения явилась лишь мыслительным образом, осознанием реального общественного отчуждения человека, живущего в условиях капитализма. По-этому «История» не могла не оказать глубокого влияния на круги левой западноевропейской интеллигенции.  Однако, следствием такой популярности идей Лукача явилось совершен-но некритическое восприятие его теории овеществления. По сути, между «ове-ществлением» Лукача и «отчуждением» Маркса стали ставить знак равенства. Это представляется определённым упрощением. По мнению некоторых исследователей, лукачевское рассмотрение отчуждения отличается от точки зрения Маркса. Казалось бы, сам Лукач подтверждает это: «Что касается трак-товки самой проблемы, … она была решена в чисто гегелевском духе» . Поэтому одной из задач настоящей работы является рассмотрение гене-тических взаимосвязей «овеществления» Лукача с концепциями «отчуждения» у Гегеля и Маркса. Для этого потребуется предварительный экскурс, рассмотрение вопроса о том, что понимали под отчуждением Гегель и Маркс. Кроме того, представляется небезынтересным исследовать, как Лукач показывает влияние овеществления на теоретическое мышление. Это ещё одна задача данного реферата.  В силу этого, особенно, если учитывать немногочисленность внятной критической литературы о творчестве Лукача на русском языке, исследование основополагающих идей философа представляется весьма актуальным. Масштабное исследование, конечно, ещё ждёт своего автора; настоящая же работа представляет собой не более чем краткий набросок проблемных тем лукачевской философии, сделанный на основе «Истории и классового сознания». В своём идейном развитии венгерский мыслитель «преодолел» (по собственным словам) это своё произведение, но, думается, основные положения – теория овеществления, концепция «генезиса» и «истории», классовости познания - сохранились, пусть и в «снятом» виде, в позднейших работах Лукача. По этой причине «История» представляется вполне репрезентативным объектом исследования, а марксистская диалектика – методологической основой. «Отчуждение» у Гегеля и Маркса. Термин «отчуждение» обязан своим возникновением не философии. Его истоки – в английской политэкономии и в теориях «общественного договора» XVIII века. Немецкие слова «Entausserung», «Verausserung» - это перевод анг-лийского «alienation», которое использовалось политэкономами для обозначения перехода товаров из сферы производства на рынок, в сферу обращения. В естественно-правовых теориях «общественного договора» «отчуждение» означало передачу индивидами своей изначальной свободы обществу, возникшему, якобы, на основе договора.  В философии категорию отчуждения впервые стал использовать Фихте, «именно в том смысле, что полагание объекта есть не что иное, как становление субъекта внешним, а также в том смысле, что объект следует понимать как ставший внешним разум» . В несколько иной формулировке проблема ставится и молодым Шеллингом: то, что у Гегеля получит название «отчуждения», у Шеллинга зовётся обу-словливанием (Bedingen): «Обусловливание означает действие, посредством которого нечто превращается в вещь (Ding)» . Однако, и у Фихте, и у Шеллинга это не более чем «терминологические эксперименты» и гениальные догадки, всего лишь эпизоды, не оказывающие влияния на их философские системы. Поэтому разработку Гегелем понятийного аппарата «отчуждения» можно считать полностью оригинальным. В «Феноменологии духа» отчуждение (Entaussert) является уже вполне сложившейся категорией. Однако, первоначальное экономическое происхождение термина даёт себя знать (известно, что молодой Гегель много внимания уделял изуче-нию трудов А.Смита и Д.Рикардо), что находит проявление в понятийной не-однородности «отчуждения» у немецкого мыслителя. В понятии «отчуждения» можно выделить три объективно разных смысла, которые у Гегеля абстрактно отождествляются друг с другом в этой категории:  1) Любое превращение субъективной человеческой деятельности в предметно-фиксированный результат. Продукт человеческой деятельности (объект) при этом уже не зависит от создавшего его субъекта. Здесь Гегель ставит вопрос об объективности исторического процесса, при этом развитие человечест-ва понимается как осуществляемое общественными индивидами – через практику. Это – важный шаг вперёд в понимании диалектики субъективности - объективности; в дальнейшем мы увидим, как эту тему разовьёт Лукач.  2) Смысл, сущность отношений между людьми, осуществляемых через вещи, и посредством вещей внутри одной, товарно-капиталистической общественной формы (то, что позднее Маркс назовёт «товарным фетишизмом»). Существующую форму общества Гегель, однако, понимает как вечную, и в результате специфически-капиталистическая форма Entausserung отождествляется с опредмечиванием практической деятельности вообще. 3) Весь внешний материальный мир, как затронутый человеческой прак-тикой, так и первозданно-нетронутый, предстаёт в «Феноменологии» как «отчуждённый дух». Entausserung – лишь диалектический момент на пути возврата от «инобытия» духа к самому себе. «Дух становится предметом, ибо он и есть это движение, состоящее в том, что он становится для себя чем-то иным, т.е. предметом своей самости, и что он снимает это инобытие» . Этот смысл категории отчуждения в своей обобщённости сливается с первыми двумя. Отсюда вытекает, кстати, и гегелевская философия истории: по Гегелю, абсолютный дух есть истинный творец истории, его смысл в том и состоит, что он – движитель истории; этот дух, как показывает Маркс в «Святом семействе», сводит всю историю к видимости: «так как абсолютный дух лишь post festum, в философе, приходит к сознанию себя как творческого мирового духа, то его фабрикация истории существует лишь в сознании, во мнении, в представлении философа, лишь в спекулятивном воображении» . Здесь – начало «великого размежевания Маркса с Гегелем».  В «Экономическо-философских рукописях» Маркс через критику концепции «отчуждения» (и его снятия) даёт основательную и развёрнутую критику гегелевской диалектики. При чём, Маркс выбрал отчуждение центральным пунктом своей критики не случайно. Если Гегель «гениально угадал» в Entaussert фундаментальный факт общественной жизни, то Маркс пришёл к аналогичному выводу через изучение экономических фактов, через критику ка-питалистического отчуждения труда. Именно недостаток знаний о материаль-ном производстве и уводит Гегеля в мистификацию «отчуждения», именно с этих позиций Маркс и критикует «Феноменологию духа». И не случайно рукописи «Экономическо-философские» - такое тесное единство материального и идеального есть методологическое условие материалистического преодоления диалектики Гегеля. Только при таком подходе и возможно объективное различение «опредмечивания» и «отчуждения», ставшее для Маркса исходным пунк-том критики всей системы Гегеля вообще. Вот как Маркс описывает опредмечивание труда и возникающее в самом трудовом процессе отчуждение: «…предмет, производимый трудом, его про-дукт, противостоит труду как некое чуждое существо, как сила, не зависящая от производителя. Продукт труда есть труд, закреплённый в некотором предмете, овеществлённый в нём, это есть опредмечивание труда. Осуществление труда есть его опредмечивание. При тех порядках, которые предполагаются полити-ческой экономией, это осуществление труда, это его претворение в действительность выступает как выключение рабочего из действительности, опредме-чивание выступает как утрата предмета и закабаление предметом, освоение предмета как отчуждение…» .  Из этого отрывка видно, что Маркс отделяет опредмечивание труда от его отчуждения. По Марксу, любая практическая деятельность человека предметна: «Непредметное существо есть невозможное, нелепое существо». Отчуждение не является обязательным следствием опредмечивания труда, оно возникает лишь в конкретно-исторических условиях товарного производства, как следствие общественного разделения труда при капитализме, превращения рабочей силы в товар. В отличие от предшествующих обществ, средства производства уже не принадлежат непосредственному производителю, поэтому рабочему эти средства и продукт, созданный им, противостоят как чуждая, независимая от него сила. «Здесь действительно всякое Vergegenstandlichung (опредмечивание) осуществляется как Еntfremdung (отчуждение), как превращение продукта труда в растущее тело капитала» .Стоит заметить, что категория «отчуждения», занимающая центральное место в «Рукописях 1844», дала почву для концепции «эпистемиологического разрыва», выдвинутой некоторыми исследователями-марксистами (Л.Альтюссер).  Ограниченность объёма данной работы не даёт возможности подробно рассмотреть эту теорию, укажем лишь, что в соответствии с этой концепцией методология «раннего» и «позднего» Маркса разительно отличается. Маркс периода «Рукописей 1844 года» - «гуманист» - фейербахианец, кладёт в основу анализа отношение рабочего к своему труду; поздний Маркс периода «Капитала» «радикально порывает со всякой теорией, которая обосновывает историю и политику сущностью человека» .Французскому марксисту - структуралисту Л.Альтюссеру вторит русский переводчик и интерпретатор Г.Лукача С.Н.Земляной: якобы, уже в «Немецкой идеологии» Маркс отбрасывает свой «гуманизм». «Социальная сила [по Марксу, «социальная сила» - это «умноженная производительная сила»], которая автономно проходит фазы и ступени своего собственного, независимого от воли и сознания людей развития: вот зримый образ «отчуждения» у зрелого Маркса» .Что ж, разберёмся по порядку. По Альтюссеру, в «Рукописях 1844 года», Маркс свою теорию обосновывал какой-то априорно-метафизической «сущностью человека». Но никакой априорной «сущности» или «природы» человека у Маркса нет – ни в «Рукописях 1844», ни в «Капитале». «Речь у Маркса – как, впрочем, и у Гегеля, – речь везде идёт о формах «отчуждения» результатов, продуктов человеческой деятельности». «Пресловутая «природа человека» заключается в реальной, чувственно-предметной деятельности этого человека».  Вот что писал Маркс в «Тезисах о Фейербахе»: «…Сущность человека не есть абстракт, присущий отдельному индивиду. В своей действительности она есть совокупность всех общественных отношений» .  Следовательно, нет оснований говорить о каком-либо «эпистемологиче-ском разрыве». Конкретно-исторический труд и возникающие в процессе общественного производства отношения между людьми – вот основа, отправная точка как для «раннего», так и для «позднего» Маркса. Нелепо проводить границу между периодами в творчестве Маркса по во-просу об «исходном пункте» его методологии: социальная (т.е. производительная) сила, господствующая над человеком – это есть собственная сила человека, его способность к труду, а не какой-то «абсолютный дух». Поэтому нет никако-го противоречия между «Рукописями 1844» и поздними произведениями Маркса. Разумеется, категория «отчуждения» у Маркса получила дальнейшее развитие, но только совершенно метафизично-созерцательные умы могут увидеть в диалектическом становлении понятий отрицание «раннего» Маркса. В «Капитале» отчуждение получило конкретно-историческую форму товарного фетишизма: товарная форма и стоимостное отношение продуктов труда – «лишь определённое отношение самих людей, которое принимает в их глазах фантастическую форму отношения между вещами. Чтобы найти аналогию этому, нам пришлось бы забраться в туманные области религиозного мира. Здесь продукты человеческого мозга представляются самостоятельными существами, одарёнными собственной жизнью. То же самое происходит в мире товаров с продуктами человеческих рук. Это я называю товарным фетишизмом, который присущ продуктам труда, коль скоро они производятся как товары, и который, следовательно, неотделим от товарного производства» . В результате отчуждения продукта труда в качестве товара, самим «производителям общественные отношения их частных работ кажутся именно тем, что они представляют на самом деле, т.е. не непосредственными отношениями самих лиц в их труде, а, напротив, вещными отношениями лиц и общественны-ми отношениями вещей» . В результате, при капитализме «процесс производства господствует над людьми, а не человек над процессом производства» .Именно здесь, в теории товарного фетишизма, в овеществлении общественных отношений, в отчуждении процесса производства (а ведь это – процесс производства самой человеческой жизни) от самих производителей, Лукач и нашёл элементы для фундамента своей критики овеществления.Феномен овеществления и его критика Лукачем. Исходным пунктом исследования «овеществления» у Лукача является замечание о том, что оба крупных и зрелых произведения Маркса («К критике политэкономии» и «Капитал»), в которых он воссоздаёт картину общества в его целостности («тотальности»), начинаются с анализа товара. Конечно, структура и порядок изложения материала в «Капитале» неслучайны и подчинены диалектическому процессу развития научных понятий – от абстрактного к конкретному. Товар – «это форма экономической клеточки буржуазного общества», та абстракция, из которой можно развить конкретность целого. К тому же, по Лукачу «на данной ступени развития человечества не существует ни одной проблемы, решение которой не сводилось бы к разгадке тайны структуры товара». И далее: «структура товарного отношения есть прообраз всех форм предметности и всех соответствующих им форм субъективности в буржуазном обществе» . Комментатор Лукача С.Земляной, ссылаясь на мнение Ю.Хабермаса, из-ложенное в 2-х томнике «Теория коммуникативной деятельности», считает, что термин «формы предметности» Лукач употребляет в том смысле, который придал ему неокантианец В.Дильтей, а именно: как исторически возникшую «форму наличного существования и мышления», характеризующую «тотальность определённой ступени развития совокупного общества» . Конечно, использование Лукачем терминологии Дильтея – это свидетель-ство неизжитости философом собственного прошлого (автор «Истории» был в своё время другом и учеником Дильтея), но, думается, редукция Лукача к неокантианству, по меньшей мере, неоправданна. Под «формами предметности» Лукач, как это видно из дальнейшего изложения, понимает практическую деятельность общественного человека, необходимо опредмечивающуюся в своих результатах и принимающую специфические исторические формы. Только отношение какого-либо предмета или акта практической деятельности к обществу как к конкретно-историческому целому определяет «форму предметности», смысловое значение «объекта познания» . Именно поэтому категория тотальности имеет первостепенное гносеологическое значение. В качестве иллюстрации Лукач приводит снова Маркса: «Негр есть негр. Только при определённых отношениях он становится рабом. Хлопкопрядильная машина есть машина для прядения хлопка. Только при определённых отношениях она становится капиталом. Будучи вырванной из этих отношений, она так же не является капиталом, как золото само по себе не является деньгами или сахар – ценой сахара» . Но вернёмся к овеществлению. По Лукачу «сущность товарной структуры состоит в том, что отношение, связь между лицами приобретает вещественный характер и тем самым – «призрачную предметность», которая стирает всякий след своей фундаментальной сущности, отношений между людьми» .  Получение вещами независимости от создавших их людей (хотя бы эта «независимость» была лишь в сознании самих людей) – это, как мы видели из анализа отчуждения у Маркса, и есть товарный фетишизм. Именно этот феномен вкупе с Марксовым экономическим анализом Лукач берёт за отправную точку в исследовании проблем, вытекающих из «фетишистского», «овеществлённого» труда при капитализме. Цель Лукача: через познание этих проблем – прийти к ясному пониманию «идеологических проблем капитализма и его крушения» . Автор «Истории» заостряет внимание на том факте, что товарный фети-шизм – «специфическая проблема нашей эпохи, современного капитализма». Такая проблема просто не могла появиться в обществе, в котором товар и при-сущие ему отношения не играют главенствующей роли. Товарное производство, конечно, существовало задолго до установления капитализма, но только в буржуазном обществе товарная форма продукта становится господствующей, следовательно, и товарный фетишизм (как проявление отчуждения человеческого труда) в полной мере выступил только в современном обществе. Согласно Марксу: «В прежних общественных формах эта экономическая мистификация выступает преимущественно, по отношению к труду и приносящему проценты капиталу. По самой природе дела, она исключена, во-первых, там, где преобладает производство ради непосредственного собственного по-требления; во-вторых, там, где…рабство или крепостничество образуют широкую основу общественного производства: господство условий производства здесь замаскировывается отношениями господства и порабощения, которые выступают и видимы как непосредственные пружины производственного процесса» .  Поэтому, установление товарного господства – необходимое условие ис-следования товара в его «непосредственной сущности … как универсальной категории … общественного бытия» . И только познание товара в этой его исто-рически-максимально развёрнутой форме позволяет адекватно познать общество как тотальность. Поэтому в предшествовавшие капитализму эпохи познание общества не могло быть целокупным – лишь господство товарно-денежных от-ношений открывает такую возможность.  В то же время, фетишистский характер самого товара становится препятствием для познания, т.к. универсальность товарной формы одновременно обусловливает и сама обусловливается абстракцией человеческого труда (объективно и субъективно). Объективно, т.к. товары могут быть обмениваемы только как сопоставимые, эквивалентные величины – как продукты абстрактного (формально одинакового) труда. Субъективно, поскольку абстрактный труд «становится реальным принципом фактического производства товаров» .  Такая «абстрактизация» труда, усугубляющаяся в развитии от ремесла к машинной индустрии, приводит к «рационализации» трудового процесса, проявляющейся в исключении «человечески-индивидуальных» свойств рабочего. Сама «рационализация» ведёт к «калькуляции» - рассчитывании «объективной» трудовой нагрузки для рабочего. Оба этих термина («рационализация» - «калькуляция») позаимствованы Лукачем у М.Вебера. Но если у Вебера «рационализация» первично связана с протестантизмом, и лишь вторично, в качестве религиозной этики влияет на развитие капитализма, то у Лукача «рационализация» - это всё же следствие развития буржуазного способа производства. Безусловно, Лукач позаимствовал терминологию «рационализации» и некоторые её смысловые элементы у Вебера, но считать его «веберианцем», как, по сути, утверждает С.Земляной , пред-ставляется преувеличением. Приведение труда ко всё более абстрактной форме ведёт к полной «просчитываемости» процесса создания стоимости. Последствия этой «калькули-руемости»:  Во-первых, «разрыв объекта» труда. При капитализме разделение и спе-циализация труда достигают максимума: производство товара распределено между разными рабочими – каждый изготавливает лишь отдельную деталь об-щего продукта.  Во-вторых, «разрыв субъекта» труда. Усиливающейся специализации необходима только какая-либо обособленная функция рабочего. Все остальные его человеческие качества не только не нужны, но и превращаются в «источник погрешностей» при тотальной калькуляции . «Человек становится частичной деталью частичной машины». Анализ Лукача вполне совпадает с точкой зрения Маркса: «труд является для рабочего чем-то внешним, не принадлежащим к его сущности; в том, что он в своём труде не утверждает себя, а отрицает… Поэтому рабочий только вне труда чувствует себя самим собой, а в процессе труда он чувствует себя оторванным от самого себя» . В результате «деятельность рабочего всё больше теряет свой деятельный характер и превращается в контемплятивную установку». Отчуждённый от собственного труда, рабочий лишь созерцательно относится к внешне незави-сящему от него процессу производства. Но «разрыв объекта и субъекта» труда ведёт и к взаимному отчуждению работников, они уже не ощущают себя элементами единого целого; насильственное разделение труда и встраивание в чу-ждые рабочим закономерности капиталистического производства ведёт к ато-мизации производителей, их психологической изоляции друг от друга. Здесь надо понимать, что, несмотря на всю смысловую схожесть концеп-ций Маркса и Лукача, между ними существует определённое различие. Как мы видим, у Маркса в «Экономическо-философских рукописях» есть чёткое разграничение понятий опредмечивания (как всеобщей универсальной формы освоения человеком материального мира) и отчуждения (как конкретной исторической формы опредмечивания в условиях господства товарного производства). Лукач, не знавший в 1923 году «Рукописей» Маркса, свою концепцию овеществления реконструировал на основе «Капитала». Овеществление он не-критически использует в том же смысле, что Маркс – отчуждение. Но «овеществление», «фетишизация» отношений и предметов, их иллюзорная независи-мость от человека, в понимании Маркса – лишь следствие отчуждения, его пусть наиболее важный, но всего лишь момент. В итоге, разработка понятийного аппарата феномена «отчуждения» у Маркса по сравнению с Лукачем более последовательна и определённа, но это не помешало венгерскому философу придти к выводам, не только находящимся в русле идей Маркса, но и творчески разработать проблему отчуждения. Необходимо заметить, что в свете сказанного самокритика Лукача (в «Предисловии 1967 года») представляется необоснованной. Лукач обвиняет самого себя в смешении понятий отчуждения и опредмечивания, что делает его концепцию якобы целиком идеалистической («в духе Гегеля»). Но мы видели, что и товарная форма, и следующее из неё овеществление понимается в «Истории» не как вечные, имманентные процессу труда формы (что могло бы сбли-зить лукачевскую концепцию с гегелевской), но как конкретно-исторические формы, присущие капитализму. В этой ситуации, по мнению философа-марксиста С.Н.Мареева, «следует помнить, что ту самокритику, которой почти всю жизнь занимался Лукач, нель-зя понимать буквально, и что, когда Лукач критикует себя, он вовсе не обяза-тельно прав» . Действительно, предисловие к «Истории» писалось в то время, когда свобода слова была, наверное, самой дефицитной вещью в странах «соцлагеря», поэтому саморазоблачения автора, обвинённого в «идеализме» и «ревизионизме», побывавшего в своё время даже в тюрьме на Лубянке, нужно вос-принимать критически.  Описанное Лукачем воздействие фабрики возможно лишь потому, что в ней проявляется структура всего капиталистического общества. Конечно, мучительный труд существовал и в древности, но никогда ранее он не охватывал большинство деятельных индивидов. Только в условиях капитализма, когда товар есть универсальная форма, когда всё становится товаром – в том числе и сам человек – тогда «судьба рабочего становится судьбой общества» .  В то же время, само по себе отчуждение человека скрывает от его взора «вещный характер всех вещей». Более того, по мере развития капитализма структура овеществлённого общества всё глубже погружается в сознание индивида . Различные проявления феномена овеществления всё больше отре-шаются от их экономической почвы, поскольку процесс капитализации общества необходимо распространяется на все формы социальной жизни. Так, например, капитализм создал отвечающее его потребностям право и государство , внешне не зависящее от экономической основы, но входящее в структуру овеществления.  Лукач блестяще показал (надо сказать, в этом его новаторство), что ове-ществление закабаляет сознание не только рабочих. Созерцательное поведение одинаково свойственно и рабочему – по отношению к своей машине, и предпринимателю – к производству в целом, и инженеру – по отношению к уровню развития науки. В этом контексте Лукач исследует проблему бюрократии и «творческих профессий»: специалист – «виртуоз», продающий свои духовные способности рано или поздно начинает «созерцательно» относиться к этим сво-им способностям, как к чему-то чуждому. Наиболее ярко такая структура овеществления видна в журналистике, когда даже сам дар писательства становится чем-то объективным, независимым от своего носителя. «Проституирование журналистами своих убеждений может быть понято лишь как некая кульмина-ция капиталистического овеществления» . Само развитие капитализма ведёт к тому, что «вследствие специализации результативной деятельности утрачива-ется всякая картина целого».  Согласно Лукачу, познание общества в его тотальности, как целого, находящегося в процессе постоянного становления, невозможно для буржуазии. Теория познания у Лукача тесно связана с классовой структурой общества и борьбой между классами: в эпоху борьбы тогда ещё революционной буржуазии с феодальным абсолютизмом, идеологи поднимающегося третьего сословия отстаивали познаваемость общества, приоритет научного знания (энциклопедисты, французский материализм), даже борьба между классами была признана (французскими историками XIX века – Минье, Гизо). После установления ка-питалистического господства, в условиях растущего пролетарского движения, идеологи буржуазии в теории познания всё более ограничивают функции мыш-ления, а в общественной истории – отрицают классовую борьбу, и даже само существование классов.  «Диалектически – трагический аспект классового положения буржуазии» в том, что ей жизненно необходимо обретение знания по частным вопросам, но губительно познание общества в целом . Во-первых, власть буржуазии – это власть меньшинства, развитие классового сознания (а оно немыслимо без познания целокупности общества) у угнетённых невыгодно буржуа. Во-вторых, рассмотрение общества в его тотальности – означает признание того, что капи-талистический способ производства является причиной общественных кризисов, что он историчен и смена его другой общественной формой неизбежна. Такое понимание было бы равносильно духовному самоубийству буржуазии .  Этим, в частности, и объясняется замкнутость современных наук в своём предмете, неумение учёных найти связующие нити между своей дисциплиной и соседними. Лукач сразу отвергает предположение, что взаимосвязь целого может быть постигнута философией как обобщающей наукой.  Для этого самой философии надо было бы выявить материальные причины общественного отчуждения, и в дальнейшем, «специализированные частные науки надо не механически сводить в единство», в новую «единую» мировую схематику, «а следует внутренне преобразовывать с помощью внутренне объединяющего, философского метода» . Под этим «философским методом» Лукач подразумевает диалектический метод. В этом пункте – отрицании необходимости сооружать параллельно с совокупностью частных наук ещё и особую философскую картину мира, Лукач, по сути, солидаризуется с аналогичным мнением Энгельса, высказанным в «Анти - Дюринге» .  И Лукач, и Энгельс суть вреда, приносимого представлением о филосо-фии как об особой науке о «мире в целом» видят в том, что такой взгляд «обрекает «частные» науки на ущербное существование, поскольку по существу, запрещает им доискиваться до диалектики в составе своего предмета, запрещает им диалектически разворачивать понимание этого предмета, поскольку иначе для «философии» не останется работы». Такую же позицию занял Ленин в своей полемике с эмпириокритиками . В любом случае, для Лукача познание взаимосвязи общественного целого в рамках буржуазной философии невозможно – уже в силу того, что «овещест-влённый мир» для такой «философии» «окончательно выступает как единственно возможный, единственно схватываемый в понятиях, постижимый мир, который дан нам, людям» . Элиминировав диалектику из теории познания, буржуазная философия «безнадёжно удалилась от уразумения овеществления». И всё же Лукач задаётся целью проанализировать появление «из овеществлённой структуры сознания современной критической философии». Вершиной по-следней Лукач считает немецкую классическую философию, поэтому именно на её примере венгерский мыслитель рассматривает «антиномии буржуазного мышления», обусловленные феноменом «овеществления».Овеществление  и философия.В своём исследовании Лукач исходит из положения о том, что для совре-менной философии (т.е. появившейся уже в Новое время) основной является проблема взаимоотношения человеческого сознания и внешнего мира, субъекта и объекта: «мир не следует понимать как нечто, возникшее независимо от познающего субъекта (например, созданное Богом), напротив, его нужно понять как его собственный продукт». Свою задачу Лукач видит в том, чтобы показать взаимосвязь фундаментальных проблем и противоречий «современной» философии с материальным, общественным бытием, от которого отправляются все философские вопросы и к которому они неизбежно возвращаются.Становление классических философских систем современности Лукач рассматривает сквозь призму борьбы «современного», «рационалистического» мышления с имевшим совершенно иной склад средневековым мышлением. Взаимосвязь этого философского развития с развитием точных наук, а через последние – и с «постоянно рационализировавшейся техникой», с разделением общественного труда – эту взаимосвязь Лукач считает неоспоримой и общеизвестной. Установление такой взаимосвязи крайне важно для дальнейшего исследования: именно из «рационализации» общественного производства в целом и каждого единичного трудового процесса в частности – как продукта и пред-посылки овеществления – Лукач выводит «рационализм» в качестве основного элемента современной философии. «Рационализм», т.е. «взаимосвязанная формальная система, которая на-правлена на постижимую рассудком, созданную им и потому ему подчинённую, предсказуемую и калькулируемую сторону явлений», по мнению венгерского мыслителя, существовал в разные эпохи и в разных формах . Отличие современного («буржуазного») рационализма от предыдущих форм – в его претензии на титул универсального метода познания совокупного бытия. Из рационализма как универсального принципа вытекает требование построения системы, но сама сознательная постановка вопроса о системе обнаруживает неосуществимость выдвинутого рациональным мышлением требования. Эту базисную антиномию философии Нового времени Лукач показывает на примере «вещи в себе» Канта. По Лукачу, гносеологическую проблематику «вещи в себе» можно свести к двум комплексам:1) «вопрос о содержании  тех форм, с помощью которых «мы» познаём мир… поскольку мы сами его породили», и 2) вопрос о целом, о «конечной субстанции познания», чьё постижение интегрирует частичные гносеологические системы в целостную систему осознанного в понятиях мира .В «Критике чистого разума» Кант отвергает возможность ответа на вто-рую группу вопросов, а в разделе о трансцендентальной диалектике вообще предлагает исключить их из научного рассмотрения как ложно поставленные. Что касается первого комплекса проблем, то, согласно Канту: «способность чувственного содержания есть, собственно, только восприимчивость, способ-ность определённым образом испытывать воздействия посредством представлений… Нечувственная причина этих представлений совершенно неизвестна нам, и потому мы не можем созерцать её как объект» .Но проблема содержания понятия, как справедливо заметил Лукач, много шире проблемы чувственности. В этом пункте «наличное бытие (Dasein) чувственных содержаний остаётся неразрешимой данностью» - рационализм оказы-вается неспособен «растворить в разуме содержание понятий», всякая данность становится непроницаемой для рассудочных понятий. Эта проблематика иррационального вкупе с «ноуменальностью» вопроса о конечной субстанции познания ведёт к невозможности, по мнению Лукача, построения рационалистической системы.Поэтому Фихте вполне обоснованно отрицал у Канта наличие философ-ской системы как таковой. Однако мышление, столкнувшееся в своём стремлении познать тотальность как «самопорождённое» с неопределимостью данности, «вещи в себе», не собиралось сдаваться. Чтобы не отказываться от постижения целого, философия (в лице немецких «классиков») должна была отыскать такого субъекта мышления, чтобы наличное бытие можно было рассмат-ривать как его порождение, без «потусторонней» «вещи в себе».Фихте весьма остроумно заметил фундаментальное противоречие у Канта: «сказать, что Я имею в сознании вещь вне сознания, всё равно, что сказать: в кармане находятся деньги, находящиеся вне кармана…». «Вывод Фихте безу-пречен: мыслить вещь самое по себе – значит мыслить немыслимое». Отсюда проистекает монизм Фихте в противовес дуализму Канта. Согласно последнему, о вещах, данных в созерцании, человек мыслит по одним правилам («логики истины»), а о вещах, данных в мышлении – по другим («трансцендентальной диалектики»). Это – и есть корень антиномичности учения Канта, взрывающий его изнутри. И Фихте ставит себе задачу – создать единое наукоучение, досто-верное и для мышления о мышлении, и для мышления о вещах. Иными словами – преодолеть двойственность субъекта и объекта, разрешающуюся через проти-воположность, саморазличение внутри самого Я. Однако в чём же единство Я и не-Я? «Таким единством является деятельность» . Фихте ставит практику в центр своей концепции; вообще, только философия, исходящая из «дела - дей-ствия», по Фихте, находит пункт, где соединяются субъект и объект. Казалось бы, в практике найдено единство. Однако, сложности возникают, когда ставится вопрос о конкретной сущности этого тождественного субъекта – объекта. Выясняется, что Фихте, преодолев дуализм Канта, сам воспроизводит его в концепции саморазличения Я; дуалистичность возобновляется в виде двух различных принципов деятельности, противоречия внутри самого понятия «деятельность». «Проблема просто перенесена в сферу индивидуальной психики, а тем самым сделана совершенно неразрешимой» . Интенция Фихте на практическое, на деятельность, в которой осуществ-ляется синтез субъекта и объекта – верна, но недостаточна. Кроме контемпля-тивности, свойственной Канту, Лукач считает необходимым «снять» безразличие гносеологических форм по отношению к их содержанию. «Принцип практического как принцип изменения действительности должен быть…приурочен к конкретному материальному субстрату деятельности, дабы иметь возможность воздействовать на него после своего вступления в силу» . Как разрешается эта проблема в развитии немецкой классической фило-софии? Шеллинга объединяет с Фихте признание невозможности вечного дуализма субъекта и объекта. Однако, в отличие от Фихте, Шеллинг выходит на путь объективного идеализма: признаёт реальность внешнего мира, и даже строит теорию его познания (идея «философии тождества»). Но Шеллинг опять - таки не даёт ответа, в чём же это «тождество» проявляется: «это не сознание, но и не материя; не дух, но и не вещество; не идеальное, но и не реальное». Пытаясь дать ответ, Шеллинг не пытается критически изменить «трансцендентальную» философию Канта – Фихте, он просто распространяет принципы этой философии на естествознание. Природа – вот, казалось бы, где совершается преодоление мира овеществления, воссоединение разорванного овеществлением Человека, единение субъекта и объекта. Для Шеллинга природа – это и есть целое, представленное как динамический процесс постоянного порождения противоположностей, взаимно отрицающих друг друга определений природы – как тотальности. Но Шеллинг останавливается перед основным вопросом: как из бессознательного природного процесса (не-Я) возникает Я – сознательная форма орга-низации человека. Как выразить это исходное тождественное состояние в понятии? Ответ Шеллинга – такое тождество нельзя помыслить, т.к. это было бы отождествлением противоположностей (а запрет формальной логики на противоречие Шеллинг свято соблюдал). Здесь, по замечанию Гейне, кончается «у господина Шеллинга философия и начинается поэзия, я хочу сказать - глупость» . Действительно, Шеллинг покидает почву философии и уходит в область мифологизирующей эстетики: лишь в акте творчества поэта – художника, творящего по тем же законам, что и природа, осуществляется тождество субъективного и объективного миров.Такая «эстетизация» мира, согласно Лукачу, «означает уклонение от подлинной проблемы и … снова превращает субъекта в чисто контемплятивного, сводя на нет «дело – действие»…» . Находясь в плену у догм «формальной» логики, Шеллинг не смог развить найденные им диалектические элементы и, таким образом, выйти к решению проблемы субъекта-объекта. Но тем самым он подготовил почву для Гегеля. Для последнего сама раздробленность и разорванность овеществлённого созна-ния становится этапом воссоединения субъекта и объекта. Вопрос о «порождении субъекта, порождающего познание», разрешение гносеологической проблематики «вещи в себе» концентрируется вокруг диалектического метода .Гегель выдвигает в «Феноменологии духа» следующее методологическое требование (принятое потом Марксом): «Всё дело в том, чтобы понять и выразить истинное не как субстанцию только, но равным образом и как субъект» . Лукач интерпретирует высказывание Гегеля таким образом: разрешение проблемы диалектики, снятие противоположности субъекта и объекта возможно лишь в том случае, если субъект (мышление) рассматривается одновременно и как творец, и как продукт диалектического процесса развития общества. Заслуга немецкой классической философии в том, что она выработала новое понятие субстанции, в тождестве с которой и должен находится субъект: это понятие истории. Действительно, именно историческое становление устраняет мнимую самостоятельность вещей и понятий о вещах; действительность и в самом деле предстаёт как история, как осуществлённая нами, как «дело - действие» Фихте. Но здесь перед учением Гегеля встаёт прежний вопрос о конкретном субъекте истории, чьим действием и является в реальности история.И здесь «система» Гегеля торжествует над его методом: в качестве субъ-екта «дела - действия» у него выступает мировой дух, принимающий формы отдельных духов народов. М.Лифшиц, друг и идейный соратник Лукача, так говорит о системе Гегеля: «Эта философия является фантастическим отражени-ем стихийной безличной силы капиталистического прогресса. Мировой дух гегелевской философии, по словам Маркса, есть не что иное, как мировой рынок…» . Рассмотренные здесь антиномии и проблематика немецкой классической философии ни в коем случае не чисто мыслительные проблемы, не отвлечённо-философские баталии. Противоречия, в которые попали «классики» - противоречия между стремлением к познанию тотальности, как произведённой «нами» самими, и созерцательной установкой индивида, пассивно взирающего на созданное им, но ставшее чуждым ему общество – это противоречие есть лишь идеальное выражение реального состояния современного, буржуазного обще-ства. В качестве подтверждения можно привести пример, как эта же проблема разрабатывалась «на содержательно более близком к основе общественной жиз-ни, а потому более конкретном уровне» - французскими материалистами. С одной стороны, человек есть продукт общества, с другой – само общество по-рождается человеческим «мнением» – т.е. самими людьми . Однако материалисты XVIII века ответа на вопрос дать не смогли – связь идеального и материального осталась для них загадкой. Тем не менее, на их примере выявилось, что внешне чисто гносеологическая проблема имеет социальные корни. В отличие от средних веков, проблемы общественного бытия при капитализме выступают как продукт человеческой деятельности. Этот исходный пункт есть одновременно и идеологическое оружие против отжившего своё феодализма. Но человек в обществе господства товарно-денежных отношений должен быть «индивидуалистическим, эгоистичным буржуа» , следовательно – иметь такое же изолированное сознание. Такая психологическая установка – лишь следствие того положения, которое занимает человек в производственном процессе. Не последнюю роль играет и идеологический диктат: «мысли господствующего класса являются в каждую эпоху господствующими мыслями» .«Вследствие этого ликвидируется деятельностный характер обществен-ного действования» . Как итог – человек в капиталистическом обществе, относящийся к созданной им же социальной реальности как к чуждой ему «природе», «законам» которой он слепо подчиняется, - такой человек есть объект, а не субъект происходящего. Отсюда ложная неразрешимость проблемы субъектив-ного-объективного – как результат «ложного», отчуждённого сознания.«Классическая немецкая философия образует своеобразный переходный пункт в этом развитии: она возникает на той ступени развития [буржуазного] класса, на которой данный процесс зашёл уже настолько далеко, что все эти проблемы могли быть осознаны в качестве проблем; но одновременно она возникает в такой среде, где последние выступают в сознании лишь как чисто мыслительные… проблемы» . В этом пункте сказывается некритическое отношение «критической» философии к себе самой, к своим основаниям. Так же, как стихийное разделение труда превращает человека в профессионально ограниченного индивида, в «раба, в «говорящее орудие» отчуждённых всеобщечеловеческих сил и способностей, персонифицированных в виде денег, капитала и, далее, в виде государства, права, религии…» - такая же судьба постигает и мышление. Оно становится особой профессией, наукой. В условиях отчуждения мышление достигает необходимой всему обществу высоты только в сфере науки, в работе учёных-профессионалов. Но в таком виде мышление противостоит большинству человечества. И профессионал-теоретик мыслит и выступает перед обществом не от своего лица, а от лица Науки, Понятия – безличной силы, создаваемой коллективными усилиями, но независимой от кого бы то ни было . Так отчуждение влияет на теоретическую науку. Свои иллюзии профессионалы теоретического труда осознают в идеалистической философии – этого, по словам Э.В.Ильенкова, «самосознания отчуждённого мышления».Поэтому не удивительно, что в лице Гегеля классическая философия довела свои антиномии (представлявшие лишь в мыслительной и запутанной форме антиномии общества) до высшего выражения, но разрешить их не смогла. В силу овеществления самой философии «реальная картина человеческой жизнедеятельности получает здесь перевёрнутое, с ног на голову поставленное изображение». Попытка мыслительно преодолеть буржуазное общество, фило-софски-спекулятивно восстановить единство «разорванного» овеществлением человека закономерно провалилась, окончившись мыслительным выведением существующего общества и его апологией. Лишь метод классической философии, диалектический метод, ведёт за пределы буржуазного общества, является прогрессивным завоеванием.В результате немецкие «классики» тем, кто не способен перешагнуть (неважно, практически, или хотя бы мыслительно – вообще-то, одно от другого неотделимо) порог существующего, оставляют в наследство свои антиномии, предоставляя позднейшим идеологам буржуазии бродить в двух соснах объективного и субъективного.Продолжение движения, «поворотным пунктом которого и стала немецкая классическая философия, продолжение «поворота к диалектическому методу истории», по Лукачу, становится прерогативой того класса, который спосо-бен в себе самом открыть тождественного субъекта-объекта – прерогативой пролетариата» .Преодоление овеществления.Однако к чему этот экскурс в историю попыток преодолеть овеществле-ние чисто умозрительно-теоретическим образом? Может быть, Лукач просто решил использовать идеи немецкой классической философии в качестве фундамента собственной «теории отчуждения», Entfremdungstheorie?Конечно, нет! Цель исследования, предпринятого Лукачем – не абстрактная теория, но – поиск путей (практических, а не умозрительных) преодоления феномена овеществления. «Ибо как у Маркса, так и у Гегеля главный интерес не только и не столько в том, чтобы констатировать факт «Entfremdung», сколь-ко в том, чтобы найти способ ликвидации, der Aufhebung этого состояния» .И в этом своём исследовании Лукач выступает не только как философ, стремящийся вернуть диалектику в марксизм, но и как политический активист, непосредственно участвующий в социальной борьбе. Известный философ и знаток марксистской философии Славой Жижек видит парадокс в том, что в случае с «Историей» Лукача «мы имеем дело с чрезвычайно сложной философ-ской книгой, способной составить конкуренцию высочайшим достижениям немарксистской мысли того периода, и всё же книгой, ангажированной продолжающейся политической борьбой, отражением радикально ленинистского по-литического опыта самого автора» . Никакого парадокса здесь нет; просто Лукач – это редкий пример единства теории и практики (как разновидности тождества мышления и бытия): сторонник революционного марксизма в политике, он и в философии оставался верен принципу «партийности». Здесь у нас нет возможности проследить все последствия такой позиции.В своей оценке немарксистской, «буржуазной» философии ХХ века Лу-кач использовал ленинскую теорию «империализма»: современная философия «есть мыслительное отражение самого империализма как наивысшей и потому наиболее противоречивой стадии капитализма. Противоречия капиталистического общества, которые до сих пор определяли путь развития, форму и содер-жание буржуазной философии, теперь обнаруживаются на вершине их объективной противоречивости» .Кризис общества необходимо отражается в кризисе философии (по Лукачу до 1914 г. он ещё был латентным, но сейчас – вполне очевиден), проявляю-щемся в отдалении философского мышления от социальной действительности, их «противопоставленности». Причина этого – то самое отчуждение специалистов-теоретиков, интеллигентов от материального трудового процесса, их про-фессиональная замкнутость. И чем дальше развивается овеществление челове-ческих отношений, чем глубже разделение труда – тем меньше возможность ра-зоблачить товарный фетишизм. К примеру, ещё Кант так зафиксировал овеще-ствление, товарный фетишизм, проникающий даже в сексуальную область: «Половое общение – это взаимное использование одним человеком половых органов и половой способности другого». Брак есть «соединение двух лиц раз-ного пола ради пожизненного обладания половыми свойствами друг друга» . И если немецкая классическая философия могла распознавать овеществление, но уже не нашла пути его «снятия», то современному буржуазному мышлению за-крыта даже возможность к адекватному познанию общества. Неспособность буржуазии к познанию общества как тотальности, по мнению Лукача, не случайна. Основная предпосылка идеологии буржуа – вечность капитализма; отсюда – антиисторичность овеществлённого мышления, его неспособность к рассмотрению общества в целостном историческом движении. Здесь «История» перекликается с книгой «Марксизм и философия» идейного соратника Лукача К.Корша, в которой утверждается, что класс буржуазии, потерявший свою практическую революционность после 1848 года, «утратил в своём мышлении способность понимать диалектическую связь между идейным и реальным общественным развитием». Как следствие, мышление буржуа не принимает и не понимает диалектики (с её категорией «тотальности») поскольку «буржуазная точка зрения должна оставаться в теории на том же месте, где ей приходится останавливаться и в общественной практике – поскольку она не хочет перестать быть «буржуазной» точкой зрения, т.е. не хочет сама себя уп-разднить» .Раз буржуа не могут адекватно познавать реальность, то встаёт вопрос над которым бились «классики» - кто выступит в истории субъектом-объектом познания?Для Лукача таким субъектом-объектом является пролетариат, и если Гегель не смог разглядеть его в условиях феодально-раздробленной Германии, и вынужден был обратиться к мистическим «духам народов», то потому, что не-мецкий пролетариат в то время находился ещё в зачаточном состоянии.Но как возможна такая миссия рабочего класса, если известно, что «имущий класс и класс пролетариата представляют собой одно и то же человеческое самоотчуждение» ? Лукач и не спорит: «форма наличного бытия [пролетариата] скроена таким образом, что овеществление должно выражаться в них наиболее ярко, вызывая самое глубокое обесчеловечивание. Пролетариат разделяет с буржуазией овеществление всех жизненных отношений» . Но если для сознания капиталиста его объективно-созерцательная роль в общественном производстве иллюзорно представляется как его активная деятельность, то для пролетариата такого дуализма бытия не существует. Рабочий – изначально «объект»; процесс овеществления наглядно проявляется в его жизни, отделяя от него рабочую силу, заставляя продавать её как товар. Так пролетарий попадает в механический, предуготованный процесс, где он всего лишь винтик. Даже «индивидуальное потребление рабочего составляет момент в производстве и воспроизводстве капитала, …подобно тому, как таким же мо-ментом является чистка машины» . «Но именно в силу этого он выталкивается за пределы непосредственно-сти данного состояния». Если для капиталиста количественно-временные нормы эксплуатации рабочей силы есть лишь элемент «калькуляции», то для рабочего это уже качественная категория – ибо «время есть пространство человеческого развития». Здесь Лукач фиксирует переход количества в качество, открывающий «подлинную предметную форму бытия». Лишь осознав себя в качестве товара, рабочий осознаёт своё бытие. Узнавая в товаре самого себя, он познаёт и свои отношения с капиталом, своё общественное положение. Именно в этой точке сознание стряхивает с себя пелену овеществления, становится диалектическим, способным познавать связи мыслительных образов с материальными объектами. Этот пункт, согласно Лукачу, есть своеобразное рандеву сознания пролетариата и материалистической диалектики.Но если с рабочей силы уже снята её вещественная оболочка, обнаружена её суть – отношения между людьми, то может быть вскрыт фетишистский характер любого товара, поскольку он основывается на отчуждении труда. «Самопознание [в форме материалистической диалектики] рабочего как товара,… является уже практическим» - т.к., согласно Лукачу, «познание совершает предметное изменение в познаваемом им объекте» . Самопознание пролетариата Лукач отождествляет с познанием общества в целом. В этом случае рабочий класс и является одновременно субъектом и объектом такого познания. Важно, что отдельный индивид, по мнению Лукача, не способен подняться до понимания общества в его тотальности, «ведь объективная действитель-ность неизбежно противостоит ему как комплекс застывших вещей…, в отно-шении которых он способен лишь на субъективные оценки… Только класс спо-собен практически преобразующим образом соотноситься с тотальностью дей-ствительности» . Это – ключевой вопрос всей книги Лукача, ибо обретение пролетариатом классового сознания и классовой «теории» возможно только через практику. А главным видом общественной практики Лукач считает классовую борьбу. Поэтому становление пролетариата в качестве субъекта-объекта исторической реальности, следовательно, познание этой реальности пролетариатом, возможно только через её изменение. Поэтому книга Лукача и называется «История и классовое сознание» - классовое сознание пролетариата, принявшее форму материалистической диа-лектики, и возвышенное до практического действия, становится сознательным производством истории. Только в практике рабочего класса происходит синтез форм мышления и реального общественного бытия, осуществляется «тождество генезиса и истории», если говорить языком Лукача. Именно на это цен-тральное для «Истории» (да и всего марксизма в целом) понятие практики и обрушилась критика. По мнению А.Деборина и его учеников, Лукач своей книгой «размывает марксизм», «вносит смуту в умы», подменяет марксизм «идеализмом» и «субъективизмом» . На первый взгляд, концепция венгерского философа действительно по-вторяет движение мыслей Гегеля: у последнего отрешение от «овнешнения» возможно только через достижение абсолютным духом своей высшей ступени. Самосознание возвращается к себе самому в философии, через деятельность субъекта-объекта, которым является философ, усвоивший систему Гегеля. Но у Лукача, однако, этот процесс поставлен «с головы на ноги» - снятие «овеществления» происходит не в области чистой теории, но в конкретно-исторической действительности, в процессе борьбы классов, через практическую деятельность пролетариата. Поэтому обвинения в «идеализме» по меньшей мере надуманы. Столь же легковесны и обвинения в «размывании марксизма» - в своём исследовании Лукач руководствовался «Тезисами о Фейербахе» Маркса: «все мистерии, которые уводят теорию в мистицизм, находят своё разрешение в практике, и в понимании этой практики» . Таким пониманием практики для Лукача являлась материалистическая диалектика. Обвинение в «субъективизме» (под которым партийные философы школы Деборина понимали активистскую роль сознания пролетариата) вообще имело сугубо конъюнктурный характер – по мнению С.Жижека, в 20-х годах «марксизм начал превращаться в государственную идеологию», его задача за-ключалась «в том, чтобы оправдать уже принятые партией решения неисторическими («универсальными») законами диалектики» . Марксистская диалекти-ка в обработке профессоров диамата лишалась своей практически-революционной позиции. Отсюда понятна ожесточённая критика в адрес Лукача, заявившего, что «материалистическая диалектика – это революционная диалектика» пролетариата как исторического «субъекта-объекта».По существу, никто из критиков не смог опровергнуть идейную основу «Истории» (даже сам Лукач в своих саморазоблачениях!). Единственное слабое место книги – несколько туманный процесс осознания рабочим себя как товара. Но ведь сам автор указывает, что такое самопознание происходит в процессе предметной практики. Может быть, Лукач недостаточно конкретизировал смысл этой практики – отсюда и возможность превратного толкования в идеалистическом духе. Здесь уместно вспомнить слова Маркса: «Совпадение изменения обстоятельств и человеческой деятельности может рассматриваться и быть понятым только как революционная практика» . В этом смысле и надо понимать «практику» у Лукача. Такой подход встретил значительное сопротивление, и в наши дни оно не ослабевает. Так, С.Н.Земляной характеризует лукачевскую концепцию диалектики как «гносеологическую утопию»: якобы, «развитие научного познания (а исторический материализм есть элемент научного познания) никогда не совпадало… с развитием классового сознания» . Разумеется. Наивно думать, будто, Лукач считал марксизм непосредственным отражением классовой борьбы. Мышление и бытие, теория и практика действительно едины – как противоположности, и взаимопроникновение их – крайне тонкий процесс, не сводимый к механицистскому «отражению». Поэтому приписывать Лукачу автоматическое соответствие диалектики и социальной практики может только совершенно антидиалектический ум. Как ни парадоксально, но даже нынешнее безрадостное состояние марксизма – и как практики, и как теории – подтверждает тезис о тождестве бытия и мышления: забитое существование пролетариата в качестве «класса в себе» закономерно выражается в идеологическом запустении, а то, в свою очередь, не позволяет вырваться из «дурной бесконечности» мира овеществления. Однако, сама эта данность – лишь временный момент в историческом движении: необходимо отметить зарождение в современном обществе тенденций, противоположных доминирующей косности (а, по Лукачу, именно тенденция, а не изолированная, статичная «фактичность» имеет силу истины) – и популярность «Истории» тому свидетельство. Свидетельство того, что «спящий» неизбежно проснётся. Заключение.Подведём итоги нашего исследования. Мы убедились, что понятие «ове-ществления» у Лукача не тождественно «отчуждению» у Маркса. «Отчуждение» - более ёмкое по смыслу, более конкретное понятие. Но указанные разли-чия не помешали Лукачу провести критику овеществления в русле идей Маркса, и даже творчески расширить разработку проблемы. В ходе исследования были установлены и взаимосвязи концепции Лукача с воззрениями Маркса и Гегеля по вопросу об отчуждении, благодаря чему можно утверждать, что об-винения Лукача в «идеализме» и неокантианстве крайне поверхностны и не за-трагивают сути идей венгерского марксиста. В работе также проанализированы изыскания Лукача по влиянию феномена отчуждения на теоретическое мышле-ние и общественную практику. Особого внимания заслуживает лукачевская концепция классового сознания и следующее из неё понятие диалектики как социальной онтогносеологии. Дальнейшее исследование в этой области представляется весьма многообещающим. К сожалению, рамки настоящего реферата не позволили остановиться на теме комплементарного влияния идей Лукача на советских философов - диалектиков (М.А.Лифшиц, Э.В.Ильенков). История совместных разработок Лукача и Лифшица в области эстетики и гносеологии – интересный и мало исследуемый вопрос. Не менее актуальной является и тема воздействия идей Лукача на так называемый «западный марксизм», в частности – на небезызвестную «Франкфуртскую школу» (Г.Маркузе, Т.Адорно, М.Хоркхаймер). Насколько нам известно, литература по этому вопросу на русском языке крайне немногочисленна.В целом, хотелось бы отметить значительный вклад Г.Лукача в марксист-скую философию – в 20-х годах прошлого века он (совместно с немногочис-ленными соратниками) отстаивал дух материалистической диалектики в марксизме. И сейчас, в столь непростое для марксистского учения время, книги Лукача способствуют возвращению интереса к диалектическому методу. В свете сказанного, актуальность идей венгерского мыслителя, актуальность его «Истории» представляется очевидной. И она не исчезнет, пока проблематика книги будет лишь мыслительным отражением общественных антиномий, пока категории эксплуатации, классовой борьбы и социальной революции будут иметь наглядное воплощение в предметной действительности. Но сама диалектика говорит, что эти категории не вечны – и Лукач в своей книге указывает конкретно-практический путь «снятия» социальных противоречий. И только после их преодоления «История и классовое сознание» будет иметь лишь «историческое» значение. Список литературы.1.    Альтюссер Л. За Маркса! – М.: Праксис, 2006.2.    Гегель Г.В.Ф. Феноменология духа. – М.: Соцэкономиздат,1959. 3.    Гейне Г. Собр.соч. в 10-ти т. – М., 1958.4.         Деборин А.Г. Лукач и его критика марксизма. – М., 1924.5.    Ильенков Э.В. Об идолах и идеалах. – Киев, «Час - Крок», 2006.6.    Ильенков Э.В. Диалектическая логика. Очерки истории и теории. – М., 1984.7.    История диалектики. Немецкая классическая философия./ Руководитель авт.коллектива – Т.И.Ойзерман. – М.: Мысль, 1978.8.    Кант И. Основы метафизики нравственности. – М.: Мысль, 1999.9.    Кант И. Соч. в 6-ти т. – М.: Мысль, 1964.10.    Корш К. Марксизм и философия. – М.: Октябрь мысли, 1924. 11.    Ленин В.И. Полн. собр.соч., 5-е изд.12.    Лифшиц М.А. Что такое классика? – М.: Искусство XXI век, 2004.13.    Лифшиц М.А. Диалог с Эвальдом Ильенковым (Проблема идеального). – М., 2003.14.    Лифшиц М.А. Собр.соч.в 3-х т.- М.: Изобр.искусство, 1986.15.    Лукач Д. Политические тексты. – М.: Три квадрата, 2006.16.    Лукач Г. История и классовое сознание. Исследования по марксистской диалектике. – М., 2003.17.    Лукач Д. К онтологии общественного бытия: Пролегомены. – М.: Прогресс, 1991.18.    Лукач Д. Молодой Гегель и проблемы капиталистического общества. – М., 1987.19.    Мареев С.Н. Из истории советской философии: Лукач – Выготский – Ильенков. – М., 2008.20.    Маркс К., Энгельс Ф. Соч., 2-е изд. – М., 1955-1981.21.    Маркузе Г. Разум и революция. Гегель и становление социальной теории. – С-Пб.: Владимир Даль, 2000.22.    Ойзерман Т.И. Кант и Гегель. Опыт сравнительного исследования. – М.: Канон +, 2008.23.    Плеханов Г.В. Избр. философск. произв. в 5-ти т., Т.2. – М.: Госполитиздат, 1956.24.    Сартр Ж.-П. Проблемы метода. Статьи. – М.: Академический про-спект, 2008.Статьи в книгах, периодических изданиях, Интернете.1.    Жижек С. Георг Лукач – философ марксизма./http:// www.praxis.su/text/13/.2.    Зейдель Г., Ильенков Э.В., Науменко Л.К. Молодой Гегель // Во-просы философии, №5, 1956, С.181-184.3.    Земляной С.Н. История, сознание, диалектика. В кн.: Лукач Г. История и классовое сознание. – М., 2003, С.7-69.4.    Ильенков Э.В. Диалектика и мировоззрение. В кн.: Материалистическая диалектика как логика. – А-Ата, 1979, С.103-113.5. Ильенков Э.В. Вопрос о тождестве мышления и бытия в домарксистской философии. В кн.: Диалектика – теория познания. Историко-философские очерки. – М.,1964, С.21-54.6.    Ильенков Э.В. Гегель и «отчуждение»./ caute.net.ru/ ilyenkov/texts/phc/hgentfr.html.7.    Ильенков Э.В. Логическое и историческое. В кн.: Философская энциклопедия, Т.3.,С 242-245.8.    Ильенков Э.В. Идеал. В кн.: Философская энциклопедия, Т.2, С.195-199.9.    Ильенков Э.В. Идеальное. В кн.: Философская энциклопедия, Т.2, С.219-227.10.    Лукач Г. Кризис буржуазной философии // Философия и общество, №3, 2005.11.    Хевеши М. Марксизм Д.Лукача и его неприятие в советской идео-логии. / http:// mesotes.narod.ru/ lukacs/ heveshi.html/]]></description>
        <pubDate>Mon, 21 Jul 2008 09:48:35 +0300</pubDate>
        <category>Теория и марксизм</category>
      </item>
      <item>
        <title>Суверенная милиция</title>
        <link>http://aglob.info/readarticle.php?article_id=2586</link>
        <guid>http://aglob.info/readarticle.php?article_id=2586</guid>
        <description><![CDATA[Очень любопытную картину я наблюдал недавно в метро. Раскосенькая девушка сама подошла (сразу видно – иностранка) к милиционеру и стала о чем-то спрашивать его на английском, немецком и французском языках. Наш мент, нацепив под фуражку выражение полного недоумения, хлопал глазами, но вовсе не потому, что не владел вышеперечисленными языками. Просто среднее этническое образование не позволяло ему сразу определить национальность девушки – это японка или вьетнамка? Поэтому он тщательно сосредоточивался. Цена вопроса была известной. Ведь, если это японка, то тут, конечно, полный облом – хотя их страна и претендует на наши Курилы, но с ней следует вести себя предельно корректно и уши мертвого осла не предлагать. А вот вьетнамку можно завести в комнату милиции, проверить документы и все равно оштрафовать на несколько сот рублей. За этих никто ведь не вступится… Дело кончилось тем, что милиционер, догадавшись, что перед ним все-таки японка, козырнул – «сори» и вежливо повернулся к ней спиной. Увы, наша милиция создана не для того, чтобы помогать людям. Это на Западе полицейский всем видом сообщает «Чем могу помочь?». Умеет делать искусственное дыхание и общаться с детьми. У нас же люди, наоборот, существуют только для того, чтобы оказывать помощь милиционеру. Материальную… Поэтому и смотрят они на людей только как на средство пополнения собственного бюджета. Гражданка Елена Белан, проживающая в Нижнем Новгороде, ехала на своем авто и неожиданно заблудилась. Решила обратиться за помощью к сотрудникам ГИБДД, дежурившим на обочине. И вот что, по ее словам, произошло далее: «Я остановила свою Subaru напротив автомобиля ГИБДД, и ко мне сразу же подошел сотрудник,  который потребовал предъявить документы. Я начала объяснять, что заблудилась и нужна помощь, на что получила ответ: «Я вам, б…, не справочное бюро». Ну, разве он был не прав? Поэтому далее милиционер препроводил женщину к патрульному автомобилю, где официально сообщил ей, что она нарушила правила дорожного движения, выехав на полосу встречного движения. Ошалевшая Елена пошла к своей  машине, где  муж рассказал ей, что второй гибддэшник в это время вымогал у него взятку. Правда, муж успел позвонить начальнику управления собственной безопасности ГУВД Нижегородской области. Тот  посоветовал записать о взятке в  протокол и привезти ему копию документа. Но когда подтянутые мужчины из ГИБДД увидели, что именно женщина пишет в протоколе… Все, что происходило далее, теперь, может быть, точно установит суд. Но, по словам потерпевшей, сотрудники ГИБДД схватили женщину, заломили ей руки за спину и ловкой подсечкой свалили на землю. Елена упала и ударилась головой об асфальт.  Потом, опытный «правоохранительный орган», хорошо подпрыгнув, упал своим коленом на поясницу женщины и сковал ей руки наручниками. После этого, усадив в патрульный автомобиль, Белан увезли в УВД Советского района. Вечером того же дня Елена была отпущена из милиции. Она немедленно написала о происшествии заявление в прокуратуру. …А в травмопункте врачи зафиксировали у Елены многочисленные «ушибы поясницы, шеи, множество кровоподтеков на теле и следы от наручников». Но, по версии милиционеров, «телесные повреждения у гражданки Белан возникли в результате того, что она оказывала злостное неповиновение законным требованиям сотрудников ГИБДД». Так что, еще непонятно, чем же закончится эта попытка гражданки Белан обратиться за помощью к органам правопорядка. Любопытно, что данное происшествие случилось аккурат в канун праздника – Дня ГАИ, учрежденного небезызвестным руководителем НКВД Генрихом Ежовым. Сколько уж лет прошло, а на дорогах стоят ребята с тем же менталитетом. И так же следят за порядком на трасах, на которых ежедневно погибает до 100 человек в день… Наверное, потому, что все наши граждане «оказывают злостное неповиновение законным требованиям сотрудников ГИБДД»… Автор - лауреат премии «Золотое перо». Специально для «Евразийского Дома» 15.07.2008http://www.eurasianhome.org/xml/t/opinion.xml?lang=ru&amp;nic=opinion&amp;pid=1150]]></description>
        <pubDate>Fri, 18 Jul 2008 20:10:25 +0300</pubDate>
        <category>Противостояние с властью</category>
      </item>
      <item>
        <title>По кругу</title>
        <link>http://aglob.info/readarticle.php?article_id=2585</link>
        <guid>http://aglob.info/readarticle.php?article_id=2585</guid>
        <description><![CDATA[У России три главных внешнеполитических противника – Эстония, Украина и Грузия. Значимость, репутация и мощь этих противников, видимо, в наибольшей степени соответствуют масштабам государственных задач современной России. Какая держава, такие у неё и соперники. Внешняя политика уныло ходит по кругу – от конфликта с Эстонией по поводу исторического прошлого к склокам между Москвой и Киевом из-за Крыма и Черноморского Флота, а затем – к конфронтации с Грузией, на границах отделившихся от её сепаратистских республик. Пройдя за прошлый год полный круг, мы вернулись в исходную точку: опять скандал с Грузией. Раньше российские власти пытались уесть Тбилиси, запретив экспорт вина и минеральной воды. Сейчас послали военные самолеты летать над Южной Осетией. Чье это воздушное пространство, остается непонятным. С одной стороны, Южная Осетия остается юридически частью Грузии, и её независимость не признал никто, включая Россию. С другой стороны, власти грузинской там нет, а потому вопрос о праве российских самолетов здесь летать относится уже к компетенции местного начальства, которое совсем даже не возражает. Грузия со своей стороны устраивает военные игры, стягивает к границам войска, которые иногда даже постреливают в сепаратистов. А что им ещё там делать? После того как российские самолеты полетали над Южной Осетией, Тбилиси решил отозвать своего посла. Прямо как перед войной! Грузино-российский конфликт производит впечатление тошнотворного d&amp;#233;j&amp;#224; vu, дурной бесконечности, поскольку периодически повторяющийся обмен оскорблениями не ведет ни к чему, кроме очередного всплеска националистических чувств по обе стороны границы. После чего, облив друг друга грязью, обе стороны возвращаются к привычной жизни, как будто ничего и не произошло. Никакой стратегии и долгосрочного курса ни у той, ни у другой стороны не просматривается. Не воевать же, в самом деле, из-за Южной Осетии и Абхазии! Однако по-настоящему важен вопрос о том, какие внутренние цели преследуются подобными внешнеполитическими скандалами. Для Тбилиси столкновение с северным соседом – хороший повод укрепить позиции правящего режима, сталкивающегося с внутренней оппозицией. В России же серьезной внутренней оппозиции нет. Зачем тогда внешние конфликты? Ответов может быть два. Либо внешняя политика страны по отношению к её собственным бывшим окраинам определяется стихийной инерцией и необходимостью механически реагировать на внешние раздражители, либо она отражает некую внутреннюю борьбу, только не между властью и оппозицией, а уже внутри самой власти. Скорее всего, имеет место и то, и другое. Россия в конфликтах с бывшими братскими республиками СССР, как правило, не выступала инициатором. Но на любой внешний раздражитель реагировала с повышенной агрессивностью, даже со своего рода радостью, пользуясь малейшим поводом, чтобы показать свою готовность защищать статус великой державы. Тут и уязвленное самолюбие, и реальные проблемы, оставшиеся нерешенными в 1991 году, когда Ельцин с коллегами торопились поскорее уничтожить Советский Союз, и вполне объяснимое раздражение, вызванное постоянными провокациями лидеров новых независимых государств. Москва очень часто бывает права по сути вопроса, но её агрессивная реакция не только не способствует его решению, но и, наоборот, усугубляет проблему. Странно, что этого не видят в высших эшелонах власти. Или, наоборот, видят, и действуют сознательно. Проблемы собираются не решать, а использовать. Политическую истерию вокруг грузинского вопроса в 2008 году раздуть вряд ли удастся. В прошлый раз образ враг